https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5058 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5072 L’urgence écologique et économique actuelle rend la figure de François emblématique d’une éthique de la simplicité et de la frugalité qui s’exprime à travers une esthétique de la pauvreté devenue cruciale. François d’Assise premier écolo, la formule peut sembler forcée, voire abusive, mais elle invite à la réflexion. Cette lointaine figure du Moyen Âge est toujours actuelle, au sens d’agissante, car le premier poète de langue italienne, précurseur d’un « sentiment médiéval de la nature », cette figure de « saint rieur » incite à la légèreté et à l’humilité. Nombreuses sont les personnalités aussi diverses qu’inattendues qui se sont passionnées, des deux côtés des Alpes, pour l’héritage d’un homme dont ils ne partageaient pas toujours la croyance. Citons Liliana Cavani, Dario Fo, Pier Paolo Pasolini, Giuseppe Penone, Michelangelo Pistoletto, mais aussi Christian Bobin, Gilles Clément, François Cheng, Joseph Delteil, Julien Green ou Simone Weil, entre autres. La lettre Encyclique Laudato sì. Le souci de la maison commune publiée par le pape François en 2015 témoigne de cette exceptionnelle actualité. La communication présume une vitalité de la pensée franciscaine qui semble liée à celle du personnage qu’est devenu François d’Assise au fil du temps : personnage de cinéma, de théâtre, sujet de récits et de tableaux. En quoi le regard particulier qu’il a posé sur le monde et sur les hommes rencontre-t-il nos préoccupations actuelles ? Dans une optique de relecture des productions contemporaines de cultures italienne et française, directement ou partiellement inspirées par François d’Assise, la contribution interroge la réalité, l’originalité et la modernité de cet héritage à l’aune d’une approche écocritique. The current environmental and economic crisis makes the figure of Francis emblematic of an ethic of simplicity and frugality expressed through the aesthetics of poverty that have become crucial. The expression “Francis of Assisi, the first green” may seem forced or even improper, but it invites reflection. This distant figure from the Middle Ages is still relevant as the first poet of the Italian language and as a precursor of a “medieval feeling for nature”. This “laughing saint” encourages lightness and humility. Many diverse and unexpected personalities, on both sides of the Alps, have been passionate about the legacy of a man whose belief they did not always share. Notable figures include Liliana Cavani, Dario Fo, Pier Paolo Pasolini, Giuseppe Penone, Michelangelo Pistoletto, but also Christian Bobin, Gilles Clément, François Cheng, Joseph Delteil, Julien Green, and Simone Weil, among others. The encyclical “Laudato Si: On Care for Our Common Home”, published by Pope Francis in 2015, testifies to this exceptional relevance. This paper posits a vitality of Franciscan thought, which seems linked to the character that Francis of Assisi has become over time: a character in cinema, theatre, and the subject of stories and paintings. How does the unique perspective he had on the world and humanity resonate with our current concerns? To reassess contemporary productions of Italian and French cultures, directly or partially inspired by Francis of Assisi, this contribution questions the reality, originality, and modernity of this heritage from an ecocritical perspective. Срочность экологической и экономической повестки делает Франциска фигурой, символизирующей этику простоты и бережливости, выраженной в эстетике бедности, установку, которая имеет решающее значение. Формулировка «Франциск Ассизский - первый зелёный» может показаться преувеличенной или даже неверной, но она наводит на размышления. Далекий персонаж Средневековья остаётся современным и как первый поэт итальянского языка, и как предвестник «средневекового восприятия природы». Этот «смеющийся святой» побуждает к лёгкости и смирению. Множество различных и неожиданных личностей по обе стороны Альп были увлечены наследием человека, чьё вероисповедание они не всегда разделяли. Среди известных фигур — Лилиана Кавани, Дарио Фо, Пьер Паоло Пазолини, Джузеппе Пеноне, Микеланджело Пистолетто, а также Кристиан Бобен, Жиль Клеман, Франсуа Ченг, Жозеф Дельтей, Жюльен Грин, Симона Вейль и другие. Энциклика «Laudato Si: On Care for Our Common Home», опубликованная Папой Франциском в 2015 году, свидетельствует об исключительной актуальности этого вопроса. В статье рассматривается жизнеспособность францисканской мысли, похоже, связанной с образом, который святой Франциск Ассизский приобрёл со временем в кино, театре, литературе и живописи. Как уникальная перспектива, в которой он смотрел на мир и человечество, откликается на наши современные проблемы? Переосмысливая современные произведения итальянской и французской культур, напрямую или частично вдохновлённые Франциском Ассизским, уместно задаться вопросом действенности, оригинальности и актуальности его наследия с эко-критической точки зрения. sam., 31 mai 2025 11:18:56 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:41:19 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5072 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5056 Cette étude interroge l’actualisation de la figure de sainte Thérèse de Lisieux dans différents contextes de catastrophes historiques de la première moitié du xxe siècle (Première Guerre mondiale, Révolution bolchevique, Terreur franquiste), en proposant de faire dialoguer les voix de Georges Bernanos dans Les Grands Cimetières sous la lune, et de Zinaïda Hippius dans un article de presse et des poèmes mystiques, tout en faisant référence à la Voix du soin en contexte traumatique de Françoise Davoine, qui convoque des savoirs disciplinaires variés : sociologie, littérature, psychanalyse. Il s’agit en particulier de souligner l’actualité missionnaire et prophétique de sainte Thérèse, tout en posant la question de l’efficacité esthétique, spirituelle, voire thérapeutique, de l’esprit d’enfance et de son langage. This study seeks to question how the figure of Saint Thérèse of Lisieux has been renewed in the context of various historical disasters which occurred during the first half of the 20th century (World War I, Bolshevik Revolution, the Terror under Franco), by bringing into dialogue the voice of Georges Bernanos in his book The Great Cemeteries Under the Moon and that of Zinaïda Hippius in a press article and mystical poems. Light is shed on the subject by Françoise Davoine’s book Voice of Care in a Traumatic Context, which draws on knowledge from different disciplines: sociology, literature, psychoanalysis. We seek to highlight the missionary and prophetic relevance of Saint Thérèse while asking the question of the aesthetic, spiritual, even therapeutic effectiveness of the spirit of childhood and its language. Статья посвящена образу святой Терезы из Лизье в разных контекстах исторической катастрофы начала хх века (Первая мировая война, большевистская революция, франкистский террор). В ней переплетаются голоса из эссе Жоржа Бернаноса «Большие кладбища под луной» и Зинаиды Гиппиус из одной газетной статьи и нескольких мистических стихотворений, также как и современный голос психоаналитика Франсуазы Давуан из книги «Голос заботы в травматическом контексте». Анализируется актуальность миссионерства и пророчества святой Терезы и ставится вопрос об эстетическом, духовном и терапевтическом воздействии «духовного детства», который она проповедует. sam., 31 mai 2025 11:16:17 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:40:25 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5056 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4998 Thérèse d’Avila (1515-1582), religieuse espagnole, mystique et réformatrice de l’ordre du Carmel, fut béatifiée en 1614 et canonisée en 1622. Élue co-patronne de l’Espagne aux côtés de Jacques le Majeur, et fer de lance de la Contre-Réforme, son action fondatrice s’est inscrite dans l’élan tridentin auquel elle a fortement contribué. Tombés dans une certaine indifférence après 1622, son culte et l’intérêt pour son image renaissent cependant en Espagne à l’occasion de la célébration du troisième centenaire de sa mort en 1882, pour ne plus diminuer d’intensité jusqu’à aujourd’hui. Au-delà de l’intérêt pour son message religieux (elle fut également proclamée Docteur de l’Église en 1970), l’image de Thérèse de Jésus fut mise au service des pouvoirs successifs, religieux puis politiques, pour soutenir aux côtés d’autres icônes, comme Isabelle la Catholique, les idéologies en place. Depuis la crise de l’Église de la fin du xixe siècle jusqu’à la dictature franquiste (1939-1975), notre travail essaiera ainsi de retracer l’histoire de cette image et d’en donner ses différentes natures. Teresa of Avila (1515-1582), a Spanish nun, mystic and reformer of the Carmelite Order, was beatified in 1614 and canonised in 1622. Elected co-patroness of Spain alongside James the Great, and spearheading the Counter-Reformation, her founding work was part of the Tridentine movement to which she made a major contribution. Although she fell into a state of indifference after 1622, her cult and interest in her image were revived in Spain in 1882 to mark the third centenary of her death and have continued to grow ever since. In addition to interest in her religious message (she was also proclaimed a Doctor of the Church in 1970), the image of Teresa of Jesus was used by successive powers, both religious and political, to support the ideologies in place, alongside other icons such as Isabella the Catholic. From the crisis of the Church at the end of the nineteenth century to Franco’s dictatorship (1939-1975), our work attempts to retrace the history of this image and describe its different natures. Тереза Авильская (1515–1582), испанская монахиня, мистик и реформатор ордена Кармеля, была беатифицирована в 1614 году и канонизирована в 1622 году. Избранная со-покровительницей Испании наряду с апостолом Иаковом Старшим, она являлась ведущей фигурой Контрреформации, и её учредительная деятельность вписывалась в устремления Тридентского Собора, в осуществление которого она внесла значительный вклад. После 1622 года её культ утратил былую популярность, однако в Испании, в связи с празднованием третьей годовщины её смерти в 1882 году, он возродился, и интерес к ее личности не ослабевал до настоящего времени. Помимо религиозного наследия (в 1970 году ее объявили Доктором Церкви), образ Терезы Иисусовой использовался последующими властями, сначала религиозными, а затем политическими, для поддержания правящих идеологий, как это происходило с другими представлениями, например, Изабеллы Католички. В статье мы стремимся проследить историю этого образа и рассмотреть его различные аспекты в период с кризиса Церкви конца xix века и до франкистской диктатуры (1939-1975). sam., 31 mai 2025 11:03:40 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:37:00 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4998 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4995 Dans le paysage italien ébranlé par le Risorgimento, la figure de Catherine de Sienne, sainte médiévale, trouve une actualité particulière. L’exil du pape Pie IX à Gaète en 1848 n’est pas sans rappeler celui de son prédécesseur Grégoire XI, en Avignon, que la sainte avait poussé à revenir à Rome, considéré comme le seul siège légitime de la papauté. À cet égard, on ne s’étonne pas de la voir proclamée patronne de la ville en 1866. D’abord mise en avant pour défendre la papauté menacée dans son pouvoir temporel, sa figure est progressivement récupérée pour légitimer l’unification de la péninsule, puisqu’elle avait œuvré en son temps à la réconciliation entre cités italiennes. Ses écrits, en langue vernaculaire, sont aussi considérés comme une incarnation du génie littéraire italien. À la faveur de la montée du fascisme dans l’entre-deux-guerres et de la recherche de nouveaux accords entre l’État et l’Église catholique, elle se met à incarner une forme de réconciliation nationale, au point d’être proclamée copatronne de l’Italie en 1939. On cherchera à voir, dans cette intervention, quels éléments de la figure de Catherine de Sienne ont pu être récupérés et mis au service de la construction d’une unité nationale au sein de la jeune nation italienne. Following the upheavals of the Risorgimento in Italy, the medieval figure of Catherine of Siena found new relevance. The flight of Pope Pius IX to Gaeta in 1848 was reminiscent of his predecessor Gregory XI’s exile in Avignon. Catherine of Siena had urged Pope Gregory to return to Rome, considered the only legitimate seat of the papacy. In this respect, it is not surprising that she was proclaimed patron saint of the city in 1866. Initially put forward to defend the Papacy when its temporal power was threatened, her figure was gradually put forward to legitimise the unification of the peninsula, since she had worked in her time for reconciliation between Italian cities. Her writings, in the vernacular, were also seen as an embodiment of Italian literary genius. With the rise of fascism between the two world wars and the search for new agreements between the state and the Catholic Church, she was seen as a model of national reconciliation and was finally proclaimed co-patroness of Italy in 1939. In this paper, I look at how the figure of Catherine of Siena was recovered and used to build national unity within the young Italian nation. В Италии, сотрясаемой Рисорджименто, фигура средневековой святой Екатерины Сиенской приобретает особенную актуальность. Изгнание папы Пия IX в Гаэту в 1848 году напоминает изгнание в Авиньон его предшественника Григория XI, которого святая побудила вернуться в Рим, считавшийся единственным законным местом папства. В этой связи неудивительно, что в 1866 году ее провозгласили покровительницей города. Сначала её образ подчеркивался для защиты папства, чья светская власть оказалась под угрозой, но постепенно он стал использоваться для легитимизации объединения полуострова, поскольку в своё время она способствовала примирению итальянских городов. Её произведения, написанные на народном языке, также считаются воплощением итальянского литературного гения. С ростом фашизма и поиском новых соглашений между государством и Католической Церковью в межвоенные годы, она становится символом национального примирения, а в 1939 году даже провозглашается со-покровительницей Италии. В данном исследовании мы постараемся определить, какие элементы образа Екатерины Сиенской могли быть использованы и служить строительству национального единства молодой итальянской нации. sam., 31 mai 2025 11:02:31 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:36:20 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4995 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4987 Jeanne d’Arc est l’une des personnalités les plus étonnantes de l’histoire de France. Elle fut chef de guerre, ce qui est surprenant pour une femme du Moyen Âge, mais bientôt considérée comme une hérétique et une sorcière. Elle est très bien connue par le procès de condamnation (1431) et par le procès en nullité (1456). Ces deux procès sont des procès d’Église, mais aussi des procès politiques. Après sa mort, Jeanne a été oubliée et mal comprise jusqu’au xixe siècle. On assiste alors à sa redécouverte, à la fois par l’Église catholique, qui en fait une sainte, et par la République, qui en fait une héroïne nationale (1920). Joan of Arc is an amazing figure of French history. She was chief of military troops, which is surprising for a woman of the Middle Ages but soon regarded as a heretic and sorceress. She is well-known for two trials: the Trial of Condemnation (1431) and the Trial of Nullity of the Condemnation (1456), which were primarily ecclesiastical but also political. After her death, Joan of Arc was forgotten and misunderstood from the 16th to the 19th century. During the 19th century, Joan was rediscovered, both by the Catholic Church, which made her a saint, and by the French Republic, which made her a national heroine (1920). Жанна д’Арк – одна из самых удивительных личностей в истории Франции. Она командовала войсками, что удивительно для женщины Средневековья, но довольно скоро была признана еретичкой и ведьмой. Она очень известна благодаря процессу осуждения (1431) и оправдательному процессу (1456): оба процесса были церковными, но также и политическими. После смерти Жанна была забыта и оставалась непонятой вплоть до xix века. Тогда ее заново открыли: Католическая Церковь канонизировала ее как святую, а Республика сделала её национальной героиней (1920). sam., 31 mai 2025 11:00:07 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:36:05 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4987