https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4895 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2179 Dans l’Agni-Yoga, l’enseignement spirituel des Roerich, le mythe des Mahatma créé au XIXe siècle par Helen Blavatsky occupe une place considérable. Il est en outre associé au mythe bouddhique ancien de Shambhala dont Nicolas et Elena Roerich donnent une interprétation éminemment personnelle. Ainsi, Shambhala devient-il dans l’Agni-Yoga le siège des Mahatma et se profile-t-il comme un modèle d’organisation idéale. De cette contrée mystérieuse, cachée dans l’Himalaya, une communauté de scientifiques et d’ingénieurs guide subrepticement l’histoire mondiale. Nul doute à ce sujet que l’occultiste français, le marquis Saint-Yves d’Alveydre, avec son ouvrage La Mission de l’Inde en Europe, n’ait exercé une influence considérable sur le peintre et sa femme. Il est de plus loisible d’établir aisément un parallèle entre le Shambhala des Roerich et le thème des « progresseurs » des romans de science-fiction. The spiritual teaching of the Roerichs – the Agni Yoga – gives utmost importance to the myth of the Mahatma as it had been developped in the 19th century by Helens Blavatsky. The Roerichs have also connected it to the ancient Buddhist myth of Shambhala, thus giving this latter Tibetan myth an eminently personal interpretation. In the Agni Yoga Shambhala is considered to be the Mahatma’s headquarters and a perfect organizational model. From this mysterious country, hidden in the Himalayas, a community of scientists and engineers surreptitiously guides the world. It is obvious that the French occultist, the marquis Saint-Yves d’Alveydre, played an important role in the transformation of the myth with his book The Mission of India in Europe (La Mission de l’Inde en Europe). It is also easy to establish a parallel between the Roerichs’ Shambhala and the theme of the «progressors» as seen in science-fiction novels. Миф о махатмах, созданный в XIX в. Е. П. Блаватской, получает дальнейшее развитие в рериховском учении Агни-йога. При этом представления о махатмах у Рерихов прочно связываются с перетолкованным на собственный лад древним буддийским мифом о Шамбале. В своих текстах Елена Рерих подробно описывает состав обитателей Шамбалы и их занятия. В итоге Шамбала в Агни-йоге из обители буддийских святых превращается в служащую моделью идеального общественного устройства коммуну ученых и инженеров, незримо направляющих ход мировой истории. В этом отношении весьма заметно влияние французского оккультиста маркиза Сент-Ив д’Альвейдра и его «Миссии Индии в Европе». Кроме того, рериховский миф о Шамбале обнаруживает явную параллель с «прогрессорской» темой в фантастике. jeu., 20 févr. 2020 15:46:52 +0100 ven., 20 févr. 2026 17:18:37 +0100 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2179 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2177 Très tôt passionné par l’Orient, Nicolas Roerich, qui, à partir de 1924, eut l’occasion de voyager et de vivre dans des pays de confession bouddhique, en vint à associer l’épanouissement futur du monde à la renaissance d’un bouddhisme authentique. Il n’est donc pas surprenant qu’un nombre important des œuvres qu’il réalisa au cours de la seconde moitié de sa vie possède une thématique bouddhique et inclut des éléments repris aux tout premiers modèles iconographiques de la peinture bouddhique. Dans le présent article, nous nous intéressons plus particulièrement aux peintures et sculptures des plus anciens temples bouddhiques creusés sous roche en Inde, en Chine et au Sri Lanka qui inspirèrent Roerich. Un parallèle est fait entre ces œuvres et différents tableaux de ce dernier. This article explores the way Nicholas Roerich’s painting follows an iconographical method, using images of early monuments inspired by the Buddhist rocky temple complexes. Through the use of the ancient temples of India, China, and Sri Lanka, Roerich guides us towards a philosophical and spiritual interpretation of his work. At the same time, he draws our attention to the art of Ajanta, to the temples of East and West China, and to a sculpture of Sri Lanka threatened with disappearance. Creating difficult symbolical implication of images, Roerich introduces us, in his pictures, to the idea of a Living Ethics doctrine. В статье рассматривается применение Н.К. Рерихом в своей живописи метода иконографии, в котором художник использовал изображения ранних памятников буддийского искусства - скальных храмовых комплексов, представляющих собой стилизованные канонические образы. Используя образы древних храмов Индии, Китая и Шри-Ланки, Рерих склоняет зрителя к философско-духовной интерпретации своих работ. Вмесе с тем, художник привлекает его внимание к художественным шедеврам Аджанты, храмам восточного и западного Китая, скульптуре храмов Шри-Ланки, над которыми нависла угроза исчезновения. Через заключённые в них сложные символические ассоциации картины Рериха подводят нас к идеям учения Живой Этики. jeu., 20 févr. 2020 15:40:40 +0100 mar., 03 juin 2025 11:05:58 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2177 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2181 Nicolas Roerich, sa femme Elena et leur fils aîné Youri (Georges) quittent en mars 1925 la ville Darjeeling dans le nord-ouest de l’Inde pour entamer leur longue expédition en Asie centrale qui s’achèvera en mai 1928 par le retour à Darjeeling. À Ourga (Oulan Bator), qu’ils atteignent en septembre 1926, ils projettent ouvertement de voyager au Tibet dont ils idéalisent sous l’influence de la théosophie de Mme Blavatsky. Quoique parfaitement au courant que Lhassa se réserve le droit exclusif d’accorder des autorisations de voyage aux Occidentaux, ils déposent, dans la capitale mongole, une demande de permis d’entrée au titre de pèlerins bouddhistes. Après plusieurs mois de négociations avec l’agent tibétain à Ourga, qui n’était autorisé, semble-t-il, qu’à établir des permis d’entrée pour les pèlerins mongols, ils réussissent, on ne sait trop comment, à obtenir les fameuses autorisations. Cependant, en octobre 1927, à Nagchu, leur progression vers Lhassa est empêchée par une patrouille tibétaine. En dépit de longues et intenses négociations, les passeports et le statut de pèlerins des membres de l’expédition ne sont pas reconnus ; alors que les autorités tibétaines ne les empêchent que d’entrer au Tibet autonome et que rien ne leur interdit de retourner en Mongolie ou en Chine, les voyageurs passent l’hiver à près de 4 700 mètres d’altitude à atteindre l’autorisation de procéder plus au sud. L’échec de l’expédition marque la destruction complète de leur idéalisation du Tibet et de la vision exaltée qu’ils en avaient au point que Roerich et ses compagnons de voyage deviennent même les critiques les plus virulents de tout ce qui était tibétain. Après leur retour, Roerich et ses proches lancent une vaste campagne de presse aux États-Unis et en Inde pour dénigrer tout ce qui avait à voir avec le Tibet ; de façon étonnante, cette campagne de presse n’a eu que peu d’influence sur l’image de ce pays par la suite. With an idealized Theosophical view of Tibet, Nicholas Roerich with his wife Elena and his son George (Yuri) started in March 1925 out from Darjeeling on their long Central Asian expedition, which lasted until 1928. In Urga (Ulan Bator), they openly developed a plan to travel to Tibet. Although the Roerichs were well aware of that the exclusive right to issue travel permits for Westerners was reserved by Lhasa, they applied in Urga for an entry permit as Buddhist pilgrims. After months of negotiations with the Tibetan agent there, who was apparently only authorized to issue pilgrim permits for Mongolians, they somehow succeeded to get the desired travel permits. However, they were stopped by Tibetan patrols in October 1927 near Nagchu. Despite numerous negotiations, the expedition members’ passports and status as pilgrims were not recognized and they were forced to sit out the Tibetan winter at an altitude of ca. 4700 m until March 1928, although the Tibetan authorities were only preventing them from entering autonomous Tibet and there was nothing to hinder them returning to Mongolia or China. Thus the exalted and idealized view of Tibet held by Roerich and the other members had been devastated by the failure of the expedition, Roerich and his companions became the harshest critics of everything Tibetan. After their return, they launched a widespread press campaign of vilification in the US and India, discrediting everything to do with Tibet, which had surprisingly little influence on later representations of Tibet. Николай Рерих, его жена Елена и их старший сын Юрий в марте 1925 года отправляются из города Дарджилинга, расположенного на северо-западе Индии, в длительную экспедицию по Центральной Азии, которая закончилась в мае 1928 года возвращением в Дарджилинг. В Урге (сегодняшний Улан-Батор), куда семья добирается в сентябре 1926 года, они намереваются открыто путешествовать по Тибету, который они идеализируют под влиянием теософии Елены Блаватской. Хотя им и известно, что Лхаса оставляет за собой исключительное право на выдачу разрешений на въезд выходцам с Запада, в монгольской столице они всё же подают прошение разрешить им въезд как буддийским паломникам. После многомесячных переговоров с тибетским представителем в Урге, по всей видимости, имевшим право выдавать разрешения только монгольским паломникам, Рерихам каким-то образом удаётся это разрешение получить. Однако в октябре 1927 года в Нагчу на пути в Лхасу их задерживает тибетский патруль. Несмотря на долгие и упорные переговоры, паспорта и статус паломников не признаются. Хотя тибетские власти запрещают им въезд только в автономный Тибет, и ничто им не мешает вернуться в Монголию или Китай, путешественники решают зимовать на высоте 4700 метров, ожидая разрешения пройти южнее.Неудача этой экспедиции привела к полному крушению их мечты об идеализированном Тибете. От экзальтированного восхищения Рерих и его спутники переходят к яростной критике всего тибетского. По возвращении Рерих и его соратники начинают широкую кампанию в американской и индийской прессе по дискредитации всего связанного с Тибетом. Как ни странно, эта кампания имела в дальнейшем очень мало влияния на представления об этой стране. jeu., 20 févr. 2020 15:55:26 +0100 mer., 23 avril 2025 16:13:24 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2181 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2167 Dans le présent commentaire des Fondements du Bouddhisme (Osnovy buddizma), l’auteur, qui adopte « un point de vue du bouddhologue », relève deux strates à l'intérieur du texte d’Elena Roerich paru à Oulan Bator en 1927 : d'abord, une présentation correcte des enseignements bouddhiques sur la base de textes appartenant pour l’essentiel au Canon pāli ; ensuite, une interprétation relevant de la vulgarisation sociologique qui reflète les idées socialistes de l'époque ainsi que la doctrine de l’Agni-Yoga élaborée par Elena Roerich. Selon l'auteur de cet article, ces deux strates se situent aux antipodes l'une de l'autre et, pour cette raison, engendrent chez le lecteur une dissonance cognitive particulière. En cherchant à présenter le Bouddha sous les traits d'un réformateur social et d'un défenseur des droits des travailleurs, Elena Roerich s’écarte des propositions cardinales de la doctrine bouddhique. En effet, pour le Bouddha, qui a renoncé, en tant que libérateur spirituel des êtres vivants, à être le souverain du monde (cakravartin) ou bien un riche propriétaire, ce qui importe n'est pas la pauvreté en soi, mais l’absence d'attachement aux choses de ce monde. The paper is a commentary, from the contemporary Buddhological point of view, on Helena Roerich’s book Fundamentals of Buddhism, first published anonymously in 1927 in Urga (Ulan Bator), and reprinted in 1940, in Riga, under the pseudonym of Natalia Rokotova. The author of the paper, a Russian academic scholar and buddhologist, identifies two layers in Helena Roerich’s text: an adequate presentation of the Buddha’s teachings based on original texts, mainly from the Pali Tipitaka canon, and a vulgarly sociologizing interpretation in the spirit of the Bolsheviks’ socialist ideas, as well as Helena Roerich’s theosophical teachings of “Agni Yoga”. The author of the paper argues that these two layers enter into contradiction with each other, creating a kind of cognitive dissonance in the mind of the reader of this book. The paper shows that the attempts of Helena Roerich to present the Buddha as a social reformer and a fighter for the rights of working class people do not correspond to the most important tenets of the early Buddhism; among them: the status of the Buddha as the spiritual liberator of living beings who deliberately refused the role of a world’s ruler (chakravartin); the Buddha’s views on the role of property and non-attachment to it, clearly expressed in the texts; the soteriological advantages of monastic way of life in comparison with life in the world, the Buddha’s detachment from society and social problems of his time. Комментируя книгу «Основы буддизма», принадлежащую перу Елены Рерих, «с точки зрения буддолога», автор выделяет два пласта анализируемого текста книги: адекватное изложение буддийских учений по текстам, в основном, палийского канона Типитаки, и вульгарно социологизирующую интерпретацию в духе социалистических идей того времени и учения «Агни-йоги» самой Елены Рерих. По мнению автора статьи, эти два пласта вступают в противоречие друг с другом, создавая у читателя этой книги своеобразный когнитивный диссонанс. В статье показано, что попытки Елены Рерих представить Будду социальным реформатором и борцом за права трудящихся не соответствуют важнейшими положениями буддизма: о статусе Будды как духовного освободителя живых существ, отказавшегося от роли мирового правителя (чакравартина), о роли собственности и богатства (важна не бедность, а непривязанность к богатству), о преимуществах образа жизни монаха в сравнении с жизнью в миру, об отношении Будды к социуму и социальным проблемам и т.д. jeu., 20 févr. 2020 14:34:38 +0100 dim., 20 avril 2025 18:35:25 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2167