https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4840 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4838 Souvent considérée comme un repoussoir et une esthétique primitive, pré-moderne, la thèse de Tchernychevski, Sur les rapports esthétiques de l’art avec la réalité, n’en est pas moins un curieux laboratoire de notions et de pistes laissées ouvertes qui toutes tendent à désigner à l’art un horizon qui dépasse celui affiché de ses limitations et de ses contraintes (répondre à la demande sociale et reproduire le réel). L’art, intégralement arrimé en auxiliaire par le philosophe au champ de la réalité et de la vie, n’en est pas moins paradoxalement invité à mettre en suspens ses privilèges d’intériorité pour embrasser une extériorité pleine de promesses modernes et de nouvelles puissances d’agir, que les théories de l’art plus tardives, celles de l’avant-garde notamment, sauront reconnaître. Chernyshevsky’s essay The Æsthetic Relations of Art To Reality, although often seen as the repellent exemplar of a primitive, pre-modern aesthetic, is nonetheless an intriguing laboratory of notions and open-ended avenues, all of which tend to let art sail towards a horizon going beyond its stated limitations and constraints (such as responding to social demand and reproducing reality). While still firmly anchored by the philosopher to the field of reality and life, art was nonetheless paradoxically invited to suspend its privileges of interiority in order to embrace an exteriority full of modern promises and new empowerments, which later theories of art, particularly those of the avant-garde, would come to recognise. Тезис Чернышевского об эстетических отношениях искусства с реальностью часто воспринимается как отталкивающая, примитивная, пред-модернистская эстетика, но тем не менее это любопытная лаборатория понятий и оставленных путей, все из которых стремятся указать искусству горизонт, выходящий за рамки заявленных им ограничений и запретов (реагирование на социальный запрос и воспроизведение реальности). Искусство, которое философ сделал вспомогательной частью поля реальности и жизни, тем не менее, парадоксальным образом приглашается приостановить свои привилегии внутренности, чтобы принять внешность, полную современных обещаний и новых возможностей действия, которые признают более поздние теории искусства, особенно авангардные. mer., 05 mars 2025 13:25:29 +0100 mer., 30 sept. 2026 11:01:13 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4838 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2659 Cette contribution se propose d’examiner les connections Dans cet article, j’analyse la confrontation de l’esthétique et de l’anti-esthétique qui caractérise l’état actuel de la philosophie en général et de la philosophie de l’art en particulier. Je propose une approche de la conceptualisation de cette confrontation sur la base d’études comparatives de deux projets esthétiques de « libération de l’âme » (Alexandre Gorski et Iakov Golossovker), en les considérant dans le contexte de deux projets anti-esthétiques de même orientation (Jacques Lacan et Jean-François Lyotard). L’explication du concept de la forme dans l’art, sur la base duquel chacun de ces quatre projets formule un programme de libération esthétique, est utilisée comme principal outil méthodologique de mon analyse. Je montre que la fusion de deux formes kantiennes (forme de la beauté et forme de l’œuvre d’art), réalisée par Schiller, a joué un rôle constitutif non seulement pour le programme de politisation de l’esthétique de Schiller, mais également pour toutes les esthétiques ultérieures, ainsi que les anti-esthétiques. Je montre également en quoi l’anti-esthétique contemporaine transforme le rapport classique entre la forme de la beauté et la forme de l’œuvre d’art et construit sur cette base « l’esthétique sans aesthesis ». Je conclus que l’articulation de la relation entre l’esthétique et l’anti-esthétique est tout à fait réalisable du point de vue de la compréhension de Schiller de la forme dans l’art, et je montre la nécessité de dépasser cette compréhension à la fois esthétique et anti-esthétique. In this paper I analyze the confrontation of aesthetics and anti-aesthetics which characterizes the current state of philosophy in general, and philosophy of art in particular. I offer an approach to the conceptualization of this confrontation on the basis of comparative studies of two aesthetic projects of “liberation of the soul” (A. Gorsky and Ya. Golosovker), considering them in the context of two similarly oriented anti-aesthetic projects (J. Lacan and J.-F. Lyotard). The explication of the concept of the form in art, on the basis of which each one of these four projects formulates a program of aesthetic liberation, is used as the main methodological tool of my analysis. I show that the merging of two Kantian forms (form of beauty and form of the work of art) into a single one, which is carried out by Schiller, played a constitutive role not only for Schiller’s program of politicization of aesthetics, but also for all subsequent aesthetics, as well as anti-aesthetics. I also demonstrate the way in which contemporary anti-aesthetics transforms the classical relationship between the form of beauty and the form of the work of art and builds on this basis “aesthetics without aesthesis”. I conclude that the articulation of the relationship between aesthetics and anti-aesthetics is quite feasible in terms of Schiller's understanding of the form in art, and formulate the need to overcome this understanding by both aesthetics and anti-aesthetics. В главе анализируется противостояние эстетики и анти-эстетики, характеризующее сегодняшнее состояние философии вообще и философии искусства в частности. Предлагается подход к концептуализации этого противостояния на основе сравнительного исследования двух эстетических проектов «освобождения души» (А. Горского и Я. Голосовкера), рассмотренных в контексте двух анти-эстетических проектов подобного рода (Ж. Лакана и Ф. Лиотара). В качестве методологического инструмента анализа служит экспликация того понимания формы, на основе которого формулируется тот или иной проект освобождения. Показывается конститутивная роль осуществленного Шиллером слияния двух кантовских форм (формы красоты и формы произведения) не только для его собственной программы политизации эстетики, но и для всей последующей эстетики, равно как и анти-эстетики. Демонстрируется тот способ, каким современная анти-эстетика трансформирует классическое соотношение формы созерцания и формы произведения, выстраивая эстетику без aesthesis’а. В заключении делается вывод о том, что артикуляция взаимоотношения эстетики и анти-эстетики вполне осуществима в терминах шиллеровского понимания формы, и формулируется необходимость преодоления этого пониманию как эстетикой, так и анти-эстетикой. lun., 16 nov. 2020 21:31:36 +0100 mar., 03 juin 2025 16:51:32 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2659