https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4812 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4831 En étudiant le cas de Kirillov, figure atypique du roman Les Démons, cet article se propose d’explorer les liens que tissent Dostoïevski et Nietzsche entre l’athéisme européen et le nihilisme russe. Radicalement opposés au point de vue axiologique, les deux auteurs dressent un diagnostic étrangement similaire de la détresse accompagnant le déclin des valeurs chrétiennes et métaphysiques dans la deuxième partie du xixe siècle. Refusant tout compromis, Kirillov pousse jusqu’à sa dernière extrémité la logique de l’athéisme et le constat de l’opposition entre les valeurs christiques et celles de la Terre. Nous montrerons qu’au-delà de la proximité de l’analyse psychologique des deux auteurs, l’athéisme de Kirillov est en réalité un athéisme de la révélation, très christique, ayant pour fondement la conviction que la vérité n’est pas terrestre, aux antipodes de l’amour dionysiaque de la Terre prôné par Nietzsche. By studying the case of Kirillov, a very peculiar character in the novel Demons, this article aims to explore the links that Dostoyevsky and Nietzsche built between European atheism and Russian nihilism. Although both authors held radically opposing values, they surprisingly made a similar assessment of the distress associated with the decline of Christian and metaphysical values in the second half of the 19th century. Refusing any compromise, Kirillov pushed the logic of atheism and of the opposition between Christian and earthly values to their ultimate extremity. The paper will try to demonstrate that, beyond the proximity of the psychological analysis by the two authors, Kirillov’s atheism emerges as an atheism of revelation, a truly Christlike atheism, based on the conviction that truth is not earthly, antipodal to Nietzsche’s Dionysian love of the Earth. На примере Кириллова, нетипичной фигуры в романе "Бесы", эта статья исследует связи, которые Достоевский и Ницше устанавливают между европейским атеизмом и русским нигилизмом. Радикально противоположные с аксиологической точки зрения, эти два автора ставят странно схожий диагноз бедствия, сопровождающего упадок христианских и метафизических ценностей во второй половине xix века. Отказываясь от компромисса, Кириллов доводит логику атеизма и противопоставление христианских и земных ценностей до крайности. Мы покажем, что, помимо сходства психологического анализа двух авторов, атеизм Кириллова на самом деле является атеизмом откровения, очень христоподобным, основанным на убеждении, что истина не земная, и антитезой дионисийской любви к земле, пропагандируемой Ницше. mer., 05 mars 2025 13:17:01 +0100 mer., 30 sept. 2026 11:00:51 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4831 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4824 L’article est consacré à l’analyse de la problématique du nihilisme, à la fois existentiel (le motif du suicide) et politique, dans le traité inachevé d’Alexandre Kojève, ainsi que dans ses leçons sur la Phénoménologie de l’Esprit de Hegel. Dans L’Athéisme (1931), Kojève adopte une perspective très théorique, mais aussi très personnelle, discutant la nature des relations de l’homme et de Dieu, ainsi que le meurtre, le suicide, la condition humaine, la mort en général. Cet aspect personnel rapproche cette œuvre d’une autre qui porte le même nom et qui, elle aussi, est restée à l’état de projet, le roman L’Athéisme (1868-1869) de Dostoïevski. L’auteur y soulève également la problématique de la foi, ou plutôt de la perte de la foi, qu’il met en relation avec la situation de la Russie de son époque, en proie au nihilisme et à l’athéisme. L’article explore les polémiques implicites (et parfois explicites) que Kojève engage avec Dostoïevski tant dans L’Athéisme que dans ses conférences sur Hegel, dans lesquelles il se réfère au roman Les Démons, lequel a accumulé de nombreux sujets déjà soulevés dans L’Athéisme (ainsi que dans son avatar, le roman inachevé La Vie d’un grand pêcheur). The article is devoted to analysing the issues of nihilism, both existential (the motive for suicide) and political, in Alexandre Kojève’s unfinished treatise, as well as in his lectures on Hegel’s Phenomenology of Spirit. In Atheism (1931), Kojève constructs a very abstract and at the same time very personal analytical perspective, discussing the nature of the relationship between God and man, suicide, murder, and death in general. This personal aspect brings the treatise closer to another unfinished project bearing the same title, Dostoyevsky’s novel Atheism (1868-1869). Dostoyevsky also addresses the theme of the loss of faith, considering it in the context of the political situation in Russia, an era permeated by the energies of nihilism and atheism. The article explores the implicit (and sometimes explicit) polemics that Kojève engages in with Dostoyevsky both in Atheism and in his lectures on Hegel. In the latter, he refers to the novel Demons, which accumulates many of the themes already raised in Atheism (as well as in its unfinished avatar, The Life of a Great Sinner). Статья посвящена анализу проблематики нигилизма, как экзистенциального (мотив самоубийства), так и политического, в незавершенном трактате Александра Кожева, а также в его лекциях по Феноменологии духа Гегеля. В Атеизме (1931) Кожев выстраивает с одной стороны очень абстрактную, а с другой очень личную аналитическую перспективу, рассуждая о природе взаимоотношений Бога и человека, о самоубийстве, убийстве и смерти в целом. Этот личный аспект сближает трактат с другим незавершенным проектом, носящим то же названием, - романом Достоевского Атеизм (1868–1869). Писатель также обращается в нем к теме утраты веры, рассматривая её в контексте политической ситуации в России, в эпоху, пронизанную энергиями нигилизма и атеизма. В статье исследуется имплицитная (а иногда и эксплицитная) полемика, которую ведет Кожев с Достоевским как в Атеизме, так и в лекциях по Гегелю, в которых он обращается к роману Бесы, аккумулировавшем в себе многие темы, поднятые уже в незавершенном Атеизме (а также в наследующем ему Житии великого грешника). mer., 05 mars 2025 13:16:26 +0100 mer., 30 sept. 2026 11:00:33 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4824 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4808 Cet article étudie l’un des aspects de ce phénomène qu’on appellera plus tard nihilisme – le voltairianisme russe. Il n’a plus grand-chose à voir avec Voltaire, qui prônait la tolérance et avait déterminé les premières manifestations de libre pensée, dans la Russie du xviiie siècle. Se fondant sur une vague représentation de cet auteur comme contestant les croyances et les valeurs morales établies, ce terme en vint à désigner l’athéisme dans ses manifestations radicales, qui pouvaient mener de jeunes héros du temps jusqu’au suicide. L’indifférence religieuse conduisant à une dégénérescence morale, tel est le souvenir que laissera dans la culture russe le « voltairianisme » caractéristique du xviiie siècle. The article examines an aspect of the phenomenon that would later be termed nihilism–Russian Voltairianism. Although it no longer has much to do with Voltaire, who advocated tolerance and pioneered the first manifestations of free thought in 18th-century Russia, this term evolved based on a vague perception of Voltaire as someone who challenged established beliefs and moral values. Consequently, it came to signify atheism in its most radical forms, which could even drive the young heroes of the time to commit suicide. The idea that religious indifference leads to moral degeneration is the legacy that 18th-century “Voltairianism” left in Russian culture. В этой статье рассматривается один из аспектов того, что впоследствии станет известно как нигилизм – русское вольтерианство. Он уже не имеет особого отношения к Вольтеру, который выступал за терпимость и определял первые проявления свободной мысли в России xviii века. Исходя из смутного представления об этом авторе как о человеке, бросающем вызов устоявшимся верованиям и моральным ценностям, термин стал обозначать атеизм в его радикальных проявлениях, способный довести молодых героев того времени до самоубийства. Религиозный индифферентизм, ведущий к нравственному вырождению: таким запомнилось "вольтерьянство" xviii века в русской культуре. mer., 05 mars 2025 13:15:05 +0100 mer., 30 sept. 2026 10:59:41 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4808