https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4372 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2316 Dans la République populaire de Pologne, les artistes de l’underground, musiciens, poètes, performers et activiste se sont surnommés la troisième voie ou le troisième circuit : ils n’étaient ni des représentants du parti socialiste, officiel et bureaucratique, ni de l’Église et de l’union Solidarité, cléricaux et nationalistes. Ils voulaient construire une société alternative, fondée sur les idées de la contre-culture occidentale, des mouvements anarchistes, des radicaux de gauche non soviétiques, tels les Situationnistes ou la Faction de l’Armée rouge. Ils voulaient renvoyer dos à dos le parti dominant et l’opposition, deux camps idéologiques avec leurs groupes et leur ordre social fondé sur une division symbolique. Ils se sont emparés de la rhétorique, des symboles et des images dérivés de l’iconographie et du langage révolutionnaire. Les graffitis représentant Lénine avec une crête, les fêtes de rue célébrant la révolution d’Octobre, la restauration de la statue du leader polonais stalinien Boleslaw Bierut sont autant d’exemples de leur imagination carnavalesque, qui interroge les normes sociales et les valeurs, l’esthétique et l’historiographie avec son système de pôles antagonistes. The youth culture of the long 1980s in Poland differed from the one known from the former decades as it was distinguished by the phenomena of overidentification with the authoritative discourse characteristic for the late socialism era. Exemplification of that can be the popularity of images and utterances of Lenin in the youth circles. The poetics of Polish youth culture texts, practices, and visual materials that made unobvious usage of the revolutionary symbols, icons, images, sayings, and rhetoric, comprise the subject of the article. The aim of the paper is to conduct an analysis of these materials regarding the concept of the radical imagination to ask about the political dimension of the re-contextualisation of the elements of revolutionary dictionary and iconography popular in the youth culture of the last years of socialism in Poland. Молодежная культура периодa 1980-х в Польше отличалась от той, которая была известна с последних десятилетий, потому что онa отмеченa феноменом сверхидентификации с авторитарным дискурсом, характерным для позднего социализма. Примером тому может быть популярность образов и высказываний Ленина в молодежной среде. Предметом статьи является поэтика текстов, практик и визуальных материалов польской молодежной культуры, использующая неочевидным образом революционные символы, иконы, изображения, поговорки и риторику. Цель статьи – проанализировать эти материалы в свете концепции радикального воображения, чтобы задать вопрос о политическом измерении реконтекстуализации элементов революционной лексики и иконографии, популярных в молодежной культуре последних лет социализма в Польше. sam., 14 nov. 2020 20:45:28 +0100 mar., 22 avril 2025 09:42:07 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2316 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4371 L’article retrace l’effervescence qui accompagne le développement du théâtre d’agit-prop au lendemain de la révolution d’Octobre. Faisant partie de l’arsenal culturel voué à imaginer et diffuser l’utopie de l’Homme nouveau en Union soviétique, l’agit-prop théâtral se caractérise par une inflation d’initiatives, de groupes, de « clubs » où se mêlent amateurs et professionnels, et par le déploiement de formes dramatiques et scéniques originales. Celles-ci empruntent aux avant-gardes (Meyerhold, par exemple), à certaines traditions théâtrales (comme le mélodrame), mais génèrent également des dispositifs inédits comme les journaux vivants, les pièces de procès ou les « scénisations » (reconstitutions grandeur nature d’événements historiques). L’originalité de cette agit-prop théâtrale réside également dans l’émergence d’un art « auto-actif » (où le processus de création est étendu à la communauté des travailleurs) qui, dans l’ensemble, travaille à gommer la frontière entre l’art et la vie. Malgré une instrumentalisation de plus en plus pressante par le pouvoir soviétique, il apparaît que le théâtre d’agit-prop soviétique a constitué un riche creuset d’expérimentations. This paper recounts the creative enthusiasm that accompanied the development of agitprop theatre in the aftermath of the October Revolution. As a part of the cultural arsenal in charge of imagining and spreading the utopic idea of the New Man in the Soviet Union, agitprop theatre developed original forms of drama and staging. These were influenced by the avant-gardes (Meyerhold, for example) and theatrical tradition (the melodrama among them), but also created completely new forms such as living newspapers, trial plays or life-size reenactments of historical events. The originality of this type of agitprop equally lies in the emergence of “self-active” art (in which the creative process extends to the whole workers’ community), where the boundaries between life and art tend to disappear. Although the regime increasingly sought to instrumentalise it, Soviet agitprop theatre appears as a powerful melting-pop for artistic experiments. В статье прослеживается бурный рост, сопровождавший развитие агитпроповского театра после Октябрьской революции. Как часть культурного арсенала, отвечающего за воплощение и распространение утопической идеи Нового человека в Советском Союзе, театральный агитпроп разработал оригинальные формы драматургии и постановки. Появилось множество различных групп и клубов, объединивших в себе как актеров любителей, так и профессионалов. В своих постановках они не только заимствовали существующие драматургические и сценические приемы, такие как авангардный театр Мейерхольда или традиционные театральные приемы (мелодрама), но также создавали совершенно новые приемы, как то живые дневники, судебные пьесы или «инсценировки» (реконструкции исторических событий в натуральную величину). Оригинальность агитпроп-театра заключается также в появлении «самоактивного» искусства, где творческий процесс распространяется на сообщество трудящихся, которое в целом работает над стиранием границы между искусством и жизнью. Несмотря на то, что власть стремилась использовать театр в качестве инструмента пропаганды, советский театр агитпропа стал мощной площадкой для художественных экспериментов. ven., 01 sept. 2023 13:24:44 +0200 ven., 20 sept. 2024 12:54:14 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4371