https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4213 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4592 L’histoire des migrations à l’époque soviétique et post-soviétique permet d’expliquer la structuration de communautés et de véritables diasporas musulmanes dans le Grand Nord. Les conditions climatiques exigeantes, l’éloignement et la forte industrialisation des villes du Grand Nord contribuent à accentuer certaines caractéristiques qui façonnent le paysage social dans lequel vivent les musulmans. Cette étude offre un cas d’étude régional original du développement de l’islam, de son adaptation et de la transformation du paysage urbain arctique autour de la fabrique de symboles matériels (mosquées, salles de prière, habitudes vestimentaires) et immatériels (notion de licéité : halal) islamiques. La notion d’Islam polaire analysée ici renvoie à des spécificités de vie et de mode de fonctionnement des musulmans dans le Grand Nord et l’Arctique et de l’affirmation de l’islam dans un contexte inhabituel. De plus, les transformations socio-économiques et politiques participent à la construction d’une nouvelle identité arctique et de tout un univers de significations pour les communautés musulmanes originaires du Caucase et des pays d’Asie centrale. The history of migration during the Soviet and post-Soviet eras helps to explain the structuring of communities in the Far North and the emergence of Muslim diasporas. The demanding climatic conditions, remoteness and large-scale industrialisation of the cities of the Far North accentuate certain characteristics which shape the social landscape Muslims live in. This study offers an original regional case study of the development and adaptation of Islam, and of the transformation of the Arctic urban landscape around the production of material symbols (mosques, prayer rooms, clothing habits) and immaterial symbols (notion of permissibility, halal practices). The concept of polar Islam experienced here refers to the specific ways Muslims live and function in the Far North and the Arctic, and the affirmation of Islam in an unusual setting. This occurs in the midst of socio-economic and political transformations shaping a new Arctic identity and a whole new set of meanings for Muslim communities originating from countries in the Caucasus and Central Asia. История миграции советской и постсоветской эпох помогает объяснить образование мусульманских общин и даже настоящих диаспор на Крайнем Севере. Сложные климатические условия, удалённость от центра и мощная индустриализация городов Крайнего Севера способствуют усилению определённых характеристик, формирующих социальный ландшафт, в котором живут мусульмане. Данное исследование представляет собой анализ оригинального примера развития и адаптации ислама в этом регионе, а также изучение трансформации арктического городского ландшафта вокруг производства разного рода символов, как материальных (мечети, молитвенные комнаты, традиции в одежде), так и нематериальных (понятие допустимости, халяль). Анализируемое здесь понятие полярного ислама отсылает к особенностям жизни мусульман на Крайнем Севере и в Арктике, а также укреплению ислама в этом необычном контексте. Социально-экономические и политические изменения способствуют становлению новой арктической идентичности и целого набора смыслов для мусульманских общин родом с Кавказа и из стран Центральной Азии. mar., 16 avril 2024 14:54:12 +0200 mar., 13 oct. 2026 12:02:27 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4592 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3064 Le Foyer des intellectuels a joué un rôle central dans la transformation politique, sociale, culturelle et économique de la Turquie contemporaine. Fondé en 1970, ce club d’influence de droite a doté l’État turc d’une nouvelle idéologie officielle, la « synthèse turco-islamique », qui s’est imposée après le coup d’État de 1980, un moment charnière de l’histoire turque. Les intellectuels du Foyer se sont pensés comme une génération en rupture avec la Turquie des années 1960, marquée par une forte contestation sociale et politique. À l’instar des intellectuels kémalistes qui avaient accompagné la fondation de la jeune République turque dans les années 1920, les membres du Foyer ont cherché à s’insérer dans l’appareil d’État pour œuvrer à sa transformation de l’intérieur. Par le biais d’une approche générationnelle, cet article entend montrer comment le Foyer des intellectuels s’est réapproprié un certain héritage kémaliste pour parvenir à ses fins. Ce questionnement implique une relecture généalogique du conservatisme turc et une analyse de la construction d’une mémoire commune sur les enjeux politiques et culturels comme la laïcité, la religion, l’éducation et la place des intellectuels dans la société. The Intellectuals’ Hearth played a central role in the political, social, cultural, and economic transformation of contemporary Turkey. Founded in 1970, this influential right-wing club provided the Turkish state with a new official ideology, the “Turkish-Islamic synthesis”, which came to the fore after the 1980 coup d’état, a pivotal moment in Turkish history. The intellectuals of this club considered themselves a generation at odds with the Turkey of the 1960s, marked by strong social and political protest. Like the Kemalist intellectuals who had accompanied the founding of the young Turkish Republic in the 1920s, the members of the Hearth sought to get involved in the State apparatus in order to work towards its transformation from within. Therefore, a generational approach illuminates the way the Intellectuals’ Hearth reappropriated a certain Kemalist legacy to achieve its aim. Such a discussion also implies a genealogical reinterpretation of Turkish conservatism and an analysis of the construction of a collective memory on such political and cultural issues as secularism, religion, education, and the place of intellectuals in society. «Кружок интеллектуалов» сыграл важнейшую роль в политическом, социальном, культурном и экономическом преобразовании современной Турции. Этот влиятельный правый клуб, основанный в 1970 году, обеспечил турецкому государству новую официальную идеологическую доктрину: своего рода «турецко-исламский синтез». После государственного переворота 1980 года, ставшего переломным моментом в истории Турции, эта доктрина утвердилась в качестве официальной. Интеллектуалы «Кружка» определяли себя как поколение, порывающее с Турцией 60-х годов, охваченной социально-политическими протестами. Как и кемалисты, участвовавшие в создании молодой Турецкой республики в 20-е годы, члены «Кружка» постарались войти в государственные структуры, чтобы способствовать преобразованиям изнутри. Используя поколенческий подход, мы стремимся показать, каким образом «Кружок интеллектуалов» присваивал кемалистское наследие для достижения своих целей. Такая постановка вопроса требует новой интерпретации турецкого консерватизма через генеалогическую призму, а также анализа формирования коллективной памяти вокруг серии таких политических и культурных смыслов, как светскость, религия, образование и место интеллектуалов в обществе. jeu., 23 déc. 2021 11:59:50 +0100 mar., 03 juin 2025 14:36:10 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3064