https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3326 Publications de Auteurs Delphine Rumeau fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4392 Le poète américain Walt Whitman a fait l’objet d’une appropriation spectaculaire par la propagande soviétique dans les années qui ont suivi la Révolution d’octobre 1917. Les modalités de cette récupération sont variées. Dans un premier temps, il s’agit de sélection, de traduction, d’édition et de diffusion des poèmes dans des supports variés (anthologies révolutionnaires, grands placards ou feuillets). Mais il y va aussi de formes d’agit-prop, installation lors des célébrations d’octobre 1918, pantomime, et surtout mise en scène des poèmes par le Proletkult, dans un spectacle joué à Petrograd puis en tournée. Cette contribution fait une large part à l’examen de ce spectacle et de sa réception. Elle envisage enfin la présence de Whitman dans le cinéma d’Eisenstein et de Vertov. À partir de cette étude de cas se dessinent certains traits de l’agit-prop, entre poésie, théâtre et arts visuels. The American poet Walt Whitman was very much used by Soviet propaganda in the years following the October Revolution of 1917. The forms of this appropriation were varied. First of all, the poems were selected, translated, published and distributed in various media (revolutionary anthologies, large placards or leaflets). But they were also turned into agitprop material: an installation during the celebrations of October 1918, a pantomime, and especially the staging of poems by the Proletkult in a show first performed in Petrograd and then on tour. This article focuses on this show and its reception. It also considers the presence of Whitman in the films of Eisenstein and Vertov. This case study reveals some features of agitprop going from poetry to theatre and the visual arts. Американский поэт Уолт Уитмен очень активно использовался советской пропагандой в годы, последовавшие за Октябрьской революцией 1917 года. Формы этого присвоения были разнообразны. Прежде всего, его стихи отбирались, переводились, издавались и распространялись в различных форматах (революционные антологии, большие плакаты и листовки). Но оно также включало в себя агитпроп, инсталляции во время празднования годовщины Октябрьской революции, пантомиму и инсценировку стихов Пролеткультом в виде спектакля, показанного в Петрограде и затем гастролировавшего по стране. Статья посвящена этому спектаклю и его рецепции. В ней также рассматривается присутствие Уитмена в фильмах Эйзенштейна и Вертова. Это тематическое исследование раскрывает некоторые черты агитпропа, общие для поэзии, театра и изобразительного искусства. mar., 05 sept. 2023 13:01:49 +0200 mar., 03 juin 2025 10:32:39 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/4392 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3913 jeu., 13 juil. 2023 16:12:01 +0200 jeu., 13 juil. 2023 16:12:47 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3913 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3366 jeu., 21 juil. 2022 13:43:41 +0200 lun., 17 févr. 2025 10:53:09 +0100 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3366 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3319 Le discours et les œuvres primitivistes russes n’ont pas seulement été animés par un élan vers l’orient, mais aussi par des transferts transatlantiques. Le primitif revêt des enjeux communs pour le « Nouveau Monde » et pour la Russie, qui cherchent à se découvrir un passé propre ou à inventer leurs formes de représentation. Tant le primitivisme de Longfellow, caractéristique du XIXe siècle et de son fantasme d’une parole originelle venant du peuple, que celui de Whitman, qui ouvre bien davantage sur la projection et peut apparaître comme un précurseur du futurisme, ont fourni des terrains de commentaires, de débats, de création. Si le primitivisme de Longfellow a été acclimaté à la tradition du conte russe, celui de Whitman a eu une plus grande portée iconoclaste, et sa réception a participé à la création poétique, mais aussi à l’alliance entre primitivisme, démocratie et révolution politique. Russian Primitivism was not only drawn towards the East, but it was also inspired by a number of American primitivist writers. The “primitive” was a notion of prime interest for cultures that shared an anxiety of national identity and were eager to discover their own origins as well as to gain independence from the classical European standards of representation. Both Henry Longfellow’s Primitivism—representative of the 19th century, fetishizing the idea of an original and popular epos—and Walt Whitman’s modern, future-oriented, version of it, have provided fertile grounds for commentaries, debates and creation. Longfellow’s Primitivism was mostly integrated into the tradition of the Russian tale (skazka), while Whitman’s was seen as more disruptive: its reception fostered poetic creation and contributed to bringing together the notions of Primitivism, democracy and political revolution. Дискурс и произведения русских примитивистов воодушевлялись не только поворотом к Востоку, но и трансатлантическим культурным трансфером. В примитивизме есть начало, одинаково притягательное для «Нового Света» и для России: оба стараются обнаружить своё особенное прошлое или придумать собственные формы репрезентаций. Как примитивизм Лонгфелло, характерный для XIX века с поиском исконного слова, исходящего от народа, так и примитивизм Уитмана, обращённый больше к будущему, кажущийся предвестником футуризма, предоставили почву для комментариев, дебатов и творчества. Если примитивизм Лонгфелло влился в струю традиций русской сказки, уитмановский имел скорее иконоборческое воздействие, его восприятие способствовало поэтическому творчеству, а также союзу между примитивизмом, демократией и политической революцией. sam., 19 févr. 2022 22:22:48 +0100 dim., 13 août 2023 16:39:55 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3319 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3232 sam., 19 févr. 2022 19:00:32 +0100 jeu., 23 févr. 2023 10:36:02 +0100 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3232