https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3020 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3108 Les îles de la mer Égée méridionale et leur centre administratif, Rhodes, furent parmi les régions de l’Empire ottoman les plus affectées par l’émigration d’outre-mer au début du XXe siècle. La plupart des émigrants étaient juifs et Grecs-orthodoxes, et ils partirent aux États-Unis, en Amérique du Sud, ainsi qu’en Afrique, s’installant avec de nouvelles familles, de nouvelles activités économiques et de nouveaux réseaux associatifs. En 1912, Rhodes vécut un tournant politique important à travers l’occupation italienne des îles habituellement appelées « Dodécanèse ». Si cela produisit plusieurs changements au niveau des institutions et des modes de sociabilité locaux, l’émigration continua jusqu’à la fin des années 1930. Cet article interroge l’émergence et la transformation d’un récit d’émigration de Rhodes dans lequel la mémoire et les marqueurs générationnels sont entrelacés. En mettant au jour des témoignages produits dans le cadre de projets d’histoire orale dans les années 1970, ainsi que d’autres textes mémoriels de migrants, cet article opère une mise en perspective à travers des sources d’archives datant de l’époque de cette émigration. Il se concentre sur la découverte de l’expérience des ancêtres faite par les descendants et sur la transmission mémorielle qui en résulta. L’auteur propose ainsi d’interpréter la démarcation générationnelle comme facteur essentiel pour la construction d’un récit collectif qui aboutit à une mémoire divergente entre Rhodes et l’Amérique, dans lequel l’identification ethno-nationale prit de plus en plus de place. Ainsi, deux narrations mémorielles séparèrent l’expérience de la mobilité des Grecs et de juifs de Rhodes, une expérience qui, en réalité, commença souvent dans un contexte de proximité et d’affinité. In the early twentieth century, the southern Aegean islands and their administrative center, Rhodes, were among the regions with the highest overseas emigration rate in the Ottoman Empire. Mostly Jews and Orthodox subjects left for the United States, South America, or Africa, where they settled down, raised their families, did business, and created associations. In 1912, Rhodes experienced a political shift through the Italian occupation of the islands, known as “Dodecanese campaign”. Whereas it brought about several changes in local institutions and sociability, emigration continued well into the 1930s. This article discusses the emergence and transformation of a narrative about emigration from Rhodes, where memories and generational markers are intertwined. Based on accounts collected in the 1970s as part of oral history projects, as well as on the memoirs of migrants and their descendants, it contextualizes this narrative through archival sources from the period of the departures. The paper focuses on the descendant’s discovery of their (grand)parents’ experience, as well as on the transmission of memories from the latter to the former. It also argues that generational demarcation was crucial in the construction of a collective narrative that led to diverging memories between Rhodes and America, in which ethno-confessional identification increasingly prevailed. Thus, two distinct narratives came to divide the mobility experiences of Greeks and Jews; experiences which, in fact, often started in a context of proximity and affinity. Апрельское восстание 1876 года в Болгарии было В начале ХХ века острова южной части Эгейского моря и их административный центр на Родосе были областью Османской империи, откуда заморская эмиграция была наиболее интенсивной. Большинство этих эмигрантов были евреями или православными греками: они уезжали в США, Южную Америку, а также Африку; поселившись там, они заводили новые семьи, открывали новое дело, создавали новые сети ассоциаций. В 1912 году Родос пережил серьёзное политическое потрясение вследствие итальянской оккупации островов, известной как «Додеканская кампания». Хотя этот поворот и вызвал ряд изменений в местных институтах и в укладе общественной жизни, эмиграция продолжалась вплоть до конца 30-х годов. В статье рассматривается вопрос о зарождении и трансформации нарративов об эмиграции с Родоса, в которых тесно переплетаются память и поколенческий фактор. Анализируя позднейшие свидетельства очевидцев, записанные в рамках серии проектов по фиксации устной истории в 70-е годы, а также эмигрантскую мемуаристику, автор сопоставляет эти документы с источниками, восходящими непосредственно к эпохе той эмиграционной волны. Основное внимание уделяется тому, каким образом поколения детей и внуков открывают опыт отцов и дедов и как эти открытия влияют на процесс передачи памяти. Автор предлагает рассматривать разграничение поколений как решающий фактор в конструировании коллективного нарратива, приводящий к расхождению памятей вследствие перемещения между Родосом и Америкой: в результате в этом нарративе всё больше места занимает этно-национальная идентификация. Таким образом, опыты мобильности родосских греков и евреев распадаются на два разных повествования, тогда как начинались они в контексте близости и общности судеб. ven., 24 déc. 2021 12:25:27 +0100 mar., 22 avril 2025 09:51:12 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3108 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3014 Bien que l’historiographie ayant trait à l’histoire turco-ottomane mette en exergue la montée du rationalisme, du scientisme et des philosophies matérialistes en opposition à l’islam au moment de la transition entre l’Empire et la république durant le premier quart du vingtième siècle, l’on peut constater l’existence d’un intérêt grandissant pour des formes de spiritualité alternatives dans le monde des lettres. En effet, une génération d’auteurs qui assistaient à l’effondrement de l’Empire ottoman, au nettoyage ethnique dans les Balkans et aux politiques génocidaires en Anatolie, ne trouvait ni de consolation au sein de l’islam et des autres religions monothéistes, ni de satisfaction intellectuelle au sein des philosophies matérialistes et rationalistes. Au-delà de l’expérience historique partagée et de la promotion d’une certaine modernité littéraire, ils forment une génération d’auteurs et d’intellectuels qui dans le domaine de la religion et de la spiritualité quittent les sentiers battus et s’en vont explorer de nouvelles voies. Dans le cadre de cette interrogation générationnelle qui n’acceptait ni le monothéisme abrahamique, ni sa négation absolue, il en était qui, à l’image de Yahya Kemal Beyatlı, Yakup Kadri Karaosmanoğlu et même Ahmet Haşim trouvèrent leur inspiration dans une appropriation et réinterprétation de certains aspects du paganisme gréco-romain. Although the historiography on Ottoman Turkish history highlights the rise of rationalism, scientism and materialist philosophies in opposition to Islam at the time of the transition from Empire to Republic in the first quarter of the twentieth century, the growing interest in alternative forms of spirituality in the literary world cannot be ignored. Indeed, a generation of authors who witnessed the collapse of the Ottoman Empire, ethnic cleansing in the Balkans, and genocidal policies in Anatolia, found neither consolation within Islam and other monotheistic religions, nor intellectual satisfaction within materialist and rationalist philosophies. Beyond the shared historical experience and the promotion of a certain literary modernity, they formed a generation of authors and intellectuals who went off the beaten track and explored new possibilities in the fields of religion and spirituality. Within this generational questioning, which accepted neither Abrahamic monotheism nor its absolute negation, there were some who, like Yahya Kemal Beyatlı, Yakup Kadri Karaosmanoğlu, and even Ahmet Haşim, were inspired by the appropriation and reinterpretation of some aspects of Greco-Roman paganism. Хотя в историографии турецко-османской истории момент перехода от империи к республике в первую четверть хх века чаще всего характеризуется подъёмом рационализма, научного видения мира и материалистической философии в противовес исламу, в литературном мире в это время наблюдается растущий интерес к формам альтернативной духовности. И действительно, целое поколение писателей, ставших свидетелями крушения Османской империи, этнических чисток на Балканах и политики геноцида в Анатолии, уже не находили утешения в исламе и других монотеистических религиях, при этом не получая интеллектуального удовлетворения и от материалистической и рационалистической философии. Будучи связаны общим историческим опытом и продвигая одну и ту же версию литературного модернизма, они составляют поколение писателей и интеллектуалов, которые в области религии и духовности покидают проторенные тропы, отправляясь на поиск новых путей. В рамках этого поколения, не принимавшего ни монотеизма авраамических религий, ни его полного отрицания, были такие, кто по примеру Яхьи Кемаля Беватли, Якупа Кадри Караосманоглу и даже Ахмета Хасима, черпали вдохновение в присвоении и новой интерпретации некоторых аспектов греко-римского язычества. mer., 22 déc. 2021 14:25:20 +0100 dim., 13 août 2023 09:17:34 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3014