https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2670 Entrées d’index fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2188 Le présent article examine divers aspects de la relation personnelle et professionnelle qui a prévalu entre Youri (Georges) Roerich et son père, l’artiste Nicolas Roerich pendant plusieurs dizaines d’années. Tout en reconnaissant leur proximité extraordinaire, cet article essaie cependant d’aller plus loin que la peinture habituelle de Youri comme exemple presque parfait de sa dévotion filiale. En effet, plusieurs désaccords scientifiques et des déceptions personnelles donnèrent lieu à des confits entre le père et le fils. En éclairant un certain nombre de ces points de friction qui opposa les deux hommes, l’article apporte un correctif nécessaire au ton hagiographique adopté fréquemment par les chercheurs et les autres auteurs qui écrivent sur la famille Roerich. This essay examines aspects of the personal and professional relationship that prevailed for decades between George Roerich and his father, the artist Nicholas Roerich. While recognizing the extraordinary closeness of the ties that linked the two, this article attempts to push beyond the standard depiction of this relationship, which tends to paint George as near-perfect in his filial devotion. In reality, a number of academic disagreements and personal disappointments caused conflict between father and son. This article highlights a selection of these points of friction, as a necessary corrective to the hagiographic tone that frequently prevails when scholars and others write about the Roerich family. В данной статье изучаются различные аспекты личных и профессиональных отношений между Юрием Рерихом и его отцом, художником Николаем Рерихом на протяжении нескольких десятков лет. Признавая их необыкновенную близость, автор статьи дистанцируется от привычного образа Юрия как почти идеального примера сыновней преданности. Он вскрывает некоторые конфликты между отцом и сыном, вызванные как их научными разногласиями, так и личными разочарованиями. Проясняя некоторые мотивы возникавших у них трений, статья вносит полезные коррективы в дискуссию о семействе Рерихов, контрастируя с агиографическим тоном, в который нередко впадают пишущие о нём исследователи и другие авторы. jeu., 20 févr. 2020 16:37:14 +0100 mar., 03 juin 2025 16:34:28 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2188 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/373 ven., 22 juin 2018 11:17:12 +0200 lun., 21 avril 2025 12:08:35 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/373 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2667 Nous assignons un triple objectif au présent essai. Il s’agira dans un premier temps (le moment de la description musicologique) d’analyser le mécanisme de l’orientalisme heuristique (en tant qu’il s’oppose à l’orientalisme décoratif) observable dans la musique russe de la fin du XIXe et du début du XXe siècle, en focalisant nos regards sur les expérimentations d’Igor Stravinski. Nous chercherons ensuite à comparer les stratégies orientalistes de différents musiciens européens, soulignant tout particulièrement les effets de « clins d’œil » qui renforcent la dimension intertextuelle de leurs entreprises. Nous utiliserons enfin l’exemple du langage musical pour poser une question plus théorique : est-il possible (et sous quelles conditions) à un code culturel de sortir de lui-même et d’appréhender l’altérité ? The present article has three aims. The first one, which is purely musicological, is to analyze the mechanism of creative, or heuristic, orientalism (as opposed to decorative orientalism) in the Russian music of the end of the 19th century and beginning of the 20th century, focusing our attention on Stravinsky’s experimentations. Our second objective is to compare the orientalist strategies of different European musicians and to underline the intertextual dimension of their language. The third and last aim of our essay is more theoretical and can be expressed in the form of a simple question: is it possible (and on what conditions) for a “cultural code” to go beyond its own limits and open itself to Otherness? Cначала мы попытаемся определить различия между декоративным и эвристическим музыкальным ориентализмом в творчестве русских композиторов конца 19 - начала 20вв., оставляя особое место музыкальному ориентализму Игоря Стравинского; затем мы остановимся на феномене эстетических “намëков” как одного из способов выражения “коллегиальной” интертекстуальности у некоторых европейских композиторов; и, наконец, на примере использования определенного культурного кода (музыкального языка), мы попытаемся ответить на более теоретический вопрос: возможна ли (и при каких условиях) его системная трансформация в поисках сближения с инаковостью. lun., 16 nov. 2020 21:37:02 +0100 ven., 11 août 2023 08:45:14 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2667