https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2249 Publications de Auteurs Stanislav Savitski fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3833 L’article est consacré à l’interprétation de la promenade en tant que genre de la performance. Dans l’art de la fin du XXe siècle et du début du XXIe siècle, les promenades, randonnées, raids ont été et restent une pratique artistique importante. Peu d’études ont été consacrées à la genèse de ce genre, actuel à la fois à l’époque du happening et à celui de l’actionnisme. À partir d’œuvres soviétiques tardives et post-soviétiques de la culture non officielle, les promenades sont analysées comme un geste artistique, qui synthétise les pratiques littéraires et les expériences des artistes avant-gardistes. L’arrière-plan littéraire de la promenade comme genre, qui renvoie aux œuvres programmatiques de Rousseau et de Baudelaire, est repensé dans le contexte du modernisme et du postmodernisme russe en tant que stratégie-clé du comportement artistique. Son importance pour la période soviétique tardive est déterminée par le fait que c’est justement l’art de vivre et, en particulier, la promenade comme l’une de ses manifestations, qui a été perçu comme la forme artistique la plus actuelle et la plus effective de transformation de la réalité. En effet, c’est l’utopie de la création de la vie (žiznetvorčestvo) et de la construction de la vie qui se trouve à la base du modernisme et du postmodernisme russes, représentés par les projets du groupe Actions collectives ou par la poésie actionniste d’Alexeï Khvostenko. The article is devoted to an interpretation of walk as a genre of performance. The walks, the promenades, the randonnées, the dérives were and remain an important practice of contemporary art in the late XXth and early XXIst centuries. The genesis of this genre, which is as essential in the era of the happening as it is in the era of actionnism, is far from having been studied thoroughly. In the context of late and post-Soviet culture, the walks are analysed as an aesthetic gesture that synthetises the literary experiments and the experience of avant-garde artists. The literary background of walks, with reference to the renowned works of J.-J. Rousseau and Ch. Baudelaire, is reconceptualised within the framework of Russian modernism and post-modernism as a key strategy of aesthetic behaviour. Its importance during late Soviet times is determined by the fact that the art of life and in particular the walks as its form, were the most popular and effective method of aesthetic transformation of reality. Russian modernism and post-modernism, represented by the project of the “Collective Actions” group, by the actionist poetry of Alexei Khvostenko and by the performance of An Artist, were based on the utopia of the creation of life (žiznetvorčestvo) and the fashioning of life. Статья посвящена интерпретации прогулки как жанра перформанса. В искусстве конца ХХ – начала XXI вв. прогулки, променады, рандонне, рейды были и остаются важной художественной практикой. О генезисе этого жанра, актуального и в эпоху хэппенинга, и в эпоху акционизма, написано мало. На материале позднесоветской и постсоветской неофициальной культуры прогулки анализируются как художественный жест, синтезирующий литературные эксперименты и опыты художников-авангардистов. Литературный бэкграунд прогулки, отсылающий к программным произведениям Ж.-Ж. Руссо и Ш. Бодлера, переосмысляется в контексте русского модернизма и постмодернизма как ключевая стратегия художественного поведения. Ее важность для позднесоветского времени определяется тем, что именно искусство жизни и, в частности, прогулка как его разновидность были наиболее актуальной и действенной формой художественного претворения действительности. Именно утопия жизнетворчества и жизнестроения лежит в основе русского модернизма и постмодернизма, представленного проектами группы «Коллективные действия», акционистской поэзией Алексея Хвостенко, а также перформансами Одного Художника. jeu., 13 juil. 2023 15:22:49 +0200 lun., 21 avril 2025 13:16:31 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3833 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2239 L’avant-garde soviétique a rompu ses liens avec la vie politique et culturelle pendant le premier plan quinquennal. « Mes clés n’ouvrent pas les portes du temps », écrivait Viktor Chklovski en 1931. Cette divergence entre l’expérimentation esthétique et la culture néoclassique idéologique soviétique est devenue une source de frustration créative pour de nombreux artistes des mouvements de gauche et acteurs de la révolution d’Octobre. Comment ont-ils tenté de concilier leurs découvertes artistiques avec l’idéologie, tout en évitant l’agit-prop et la propagande idéologique primaire ? Répondre à cette question permet de comprendre ce qu’on appelle le conformisme soviétique qui ne peut se réduire à une soumission à l’idéologie. En collaborant avec le système soviétique, les jeunes avant-gardistes ont trouvé un moyen de faire coexister l’expérimentation esthétique avec la mise en œuvre de l’utopie. Ainsi, le poète absurdiste Guennadi Gor a utilisé l’idéologie en guise de rhétorique pour suggérer un contenu non idéologique. Le groupe izoram a élaboré un design prolétarien dans le cadre de la tradition post-cubiste. During the 1st five-year plan, the Soviet avant-garde lost its connection to contemporary political and cultural life. “My keys do not open the doors of my time,” Viktor Shklovsky wrote in 1931. The similar discrepancy between the experimental aesthetics and the new Soviet ideological neoclassical culture became a source of creative frustration for many representatives of the Left artistic movement and protagonists of the history of the October Revolution. I will describe this cultural shift as an experience of the younger generation of the Soviet avant-garde that began its artistic career in the beginning of the formation of the utopian society in the late 1920s and the early 1930s. On the one hand, izoram (the Art Studio of Proletarian Youth) and writers Gennady Gor and Lidija Ginzburg were dedicated followers of Futurism and Constructivism. On the other one, however, they sought involvement in the new Soviet life where the culture was transformed into an ideological activity and into an element in the construction of the new Socialist society. How did they combine aesthetic experiments with ideology, whilst avoiding agit prop and primitive illustrations of political mythologies? If we find an answer to this question it will help us to achieve a better understanding of so-called early Soviet conformism that cannot be reduced to a self-identification with ideology nor to a flirtation with ideology. In collaboration with the Soviet system the young avant-gardists found an opportunity for the coexistence of aesthetic experimentation with the utopia under construction. I will analyze several practices of interaction between the post-Futurist movement and the Socialist values. Gennady Gor, who was a disciple of the oberiu leaders, used ideology as a rhetoric that can imply a non-ideological content. Izoram elaborated proletarian design within the framework of the post-Cubist tradition. Lydija Ginzburg, who belonged to the 2nd generation of the Formalism school, invented an experimental fragmentary writing, trying to create a social anthropology of Soviet experience. В годы первой пятилетки авангард утратил связь с современной политической и культурной жизнью. «Мои ключи не открывают дверей моего времени», – писал Виктор Шкловский в 1931 г. Подобное расхождение между экспериментальной эстетикой и советской идеологической неоконсервативной культурой стало источником творческой фрустрации для многих представителей левого фланга художественного сообщества и для деятелей Октябрьской революции. Как им удавалось сочетать эстетические эксперименты с идеологией, избегая пропагандистской риторики и примитивных репрезентаций политической мифологии? Если мы найдем ответ на этот вопрос, это поможет нам достичь более точного понимания так называемого раннесоветского нонконформизма, который не может быть сведен к отождествлению интеллектуалов с идеологией или к заигрыванию с ней. В сотрудничестве с советской системой молодое поколение авангардистов нашло возможность сосушествования эстетических экспериментов с утопическим строительство нового общества. Геннадий Гор, ученик лидеров ОБЕРИУ, использовал идеологию как риторику, которая может быть наполнена не-идеологическим содержанием. Группа Изорам разработала пролетарский дизайн в рамках посткубистской традиции. Лидия Гинзбург, принадлежавшая ко второму поколению школы формализма, изобрела экспериментальное фрагментарное письмо, пытаясь создать социальную антропологию советского опыта. dim., 11 oct. 2020 20:35:19 +0200 sam., 12 août 2023 18:36:12 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2239