https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2071 Publications de Auteurs Michael Hagemeister fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2155 Le grand projet de Nikolaï Fiodorov pour vaincre la mort et ressusciter les générations passées par des moyens scientifiques et techniques vise à la création d’un « paradis » qui éliminerait l’aporie inhérente à toutes les théories séculières du progrès aussi bien que la croyance chrétienne en une existence dans l’au-delà. Créée par l’humanité réunie sans l’assistance divine, ce « paradis » est essentiellement immanent ; il n’y aura plus ni « damnés » ni « victimes de l’histoire ». En toute cohérence, les théologiens rejettent la « religion de l’humanité » prêchée par Fiodorov comme étant incompatible avec la conception chrétienne du péché, de la mort et de la rédemption, tandis que les transhumanistes font erreur lorsqu’ils se réfèrent à lui dans leurs aspirations à l’auto-optimisation et à une immortalité personnelle. Si l’on néglige le fondement éthique du projet de Fiodorov, il se réduit à un simple texte, certes captivant, de science-fiction, à un exemple spectaculaire de pensée imaginative. Pour éviter cette approche réductrice, nous devons nous concentrer sur l’impulsion principale qui anime la pensée de Fiodorov : l’obligation inconditionnelle de contribuer au salut de toutes les générations passées et de payer notre dette envers les « victimes de l’histoire ». Nikolaï Fëdorov’s grand project of overcoming death and resurrecting all former generations with scientific and technical means is aimed at the creation of a “paradise” which eliminates the aporia inherent in all secular theories of progress as well as in the Christian belief in an otherworldly existence. Created by a united mankind without divine assistance, this “paradise” is an essentially immanent one, there being neither “doomed” nor “victims of history”. Theologians consequently reject Fëdorov’s “religion of humanity” as incompatible with a Christian understanding of sin, death, and redemption, whereas transhumanists erroneously refer to him in their aspirations for self-optimisation and personal immortality. If the ethical foundation of Fëdorov’s project is overlooked, it turns into nothing more than an engaging text of science fiction, a spectacular episode of imaginative thinking. To avoid this reductionist approach, we should focus on the principal impetus driving Fëdorov’s thinking: an unconditional obligation to redeem all former generations and to pay our debt to the “victims of history”. Великий проект Николая Фёдорова – победить смерть и воскресить ушедшие поколения научно-техническими средствами - нацелен на создание «рая», в котором не будет места ни для апории, свойственной всем вековым теориям прогресса, ни для христианской веры в загробную жизнь. В этом в сущности имманентном, коллективно созданном человечеством без божьей помощи «раю» не будет ни «проклятых», ни «жертв истории». Вполне логично, что теософы отвергают « религию человечества», проповедуемую Фёдоровым, поскольку она несовместима с христианским понятием греха, смерти и искупления. В то же время трансгуманисты ошибаются, когда ссылаются на Фёдорова в их стремлениях к самооптимизации и личному бессмертию. Если пренебречь этическими основами проекта Фёдорова, то он сведётся к обычному тексту, безусловно захватывающему, из области научной фантастики, или к яркому примеру игры интеллектуального воображения. Чтобы избежать этого упрощённого подхода, мы должны сконцентрироваться на основном вдохновляющем мысль Фёдорова импульсе: это безусловная обязанность внести свой вклад в спасение всех ушедших поколений и оплата нашего долга по отношению к «жертвам истории». jeu., 20 févr. 2020 14:16:06 +0100 mer., 09 août 2023 14:40:32 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2155 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2070 Depuis le milieu des années 1980, ce qu’on appelle le « cosmisme russe » s’est répandu en Russie sans rencontrer d’obstacle et est devenu extrêmement populaire. Défini comme « un courant scientifique et philosophique au sein de la culture russe » et un élément essentiel de l’« idée russe », le cosmisme est fondé sur une vision holiste de l’univers qui présuppose une évolution théologiquement déterminée. L’humanité apparaît comme devant être un facteur décisif dans l’évolution cosmique – comme conscience cosmique, acteur décisif et possibilité d’aller vers la perfection. Ce concept hautement spéculatif – présenté dans une terminologie vague et assez anachronique dans sa foi anthropocentrique dans le progrès – est malgré tout loin d’être une école philosophique » unifiée comme l’entend l’histoire des disciplines académiques. Les principaux « représentants » du « cosmisme russe », Nikolaï Fiodorov, Konstantin Tsiolkovski et Vladimir Vernadski ne se considèrent pas comme appartenant à une tradition intellectuelle commune et leurs conceptions du monde diffèrent considérablement. Tout cela, le terme « cosmisme russe » lui-même et ce qu’il recouvre – une construction idéologique hybride qui combine la para-science, l’occultisme, l’idéologie du New Age et le courant des nouveaux « constructeurs de Dieu » – prend sa source dans la période soviétique tardive et a nourri un discours national sur l’identité russe dans la Russie post-soviétique. Le cosmisme russe paraît être un cas typique « d’invention d’une tradition » (Eric Hobsbawm), dont le but est également de soutenir une tradition d’invention. Since the mid-1980s «Russian cosmism» achieved unimpeded dissemination in Russia and attained enormous popularity. Defined as «a scientific and philosophical current within the Russian culture» and an essential part of the «Russian idea», the cosmism is based upon a holistic view of the universe which presupposes a teleologically determined evolution. Humanity appears destined to become a decisive factor in cosmic evolution – a cosmic self-consciousness, active agent and potential perfector. This highly speculative concept – couched in vague terminology and rather anachronistic in its anthropocentric belief in progress – is, however, far from being a unified «philosophical school» in the sense of an academic history. The main «representatives» of the «Russian cosmism», Nikolai Fiodorov, Konstantin Tsiolkovsky, and Vladimir Vernadsky did not consider themselves part of a common intellectual tradition and differ fundamentally in their worldviews. Both the term «cosmisme russe» as well as the concept – an hybrid ideological construction which combines para-science, occultism, New Age-ideology, and neo-bogostroitel'stvo – originated in the late Soviet period and have fed into a nationalist discourse about Russian identity in post-Soviet Russia. «Cosmisme russe» turns out to be a typical case «of invention of a tradition» (Eric Hobsbawm), whose purpose is also to support a tradition of invention. С середины 80-х годов прошлого века так называемый «русский космизм» беспрепятственно распространился в России и стал весьма популярен. Определяемый как научно-философское течение в русской культуре и как существенный элемент «русской идеи», космизм основывается на теории эволюционных дыр во Вселенной и предполагает поэтому определённую теологическую эволюцию. Человечество представляет собой решающий фактор в космической эволюции, как космическое сознание и как основной персонаж, дающий возможность достижения совершенства. Эта весьма спекулятивная концепция, выраженная в смутной и достаточно анахроничной терминологии со своей антропоцентричной верой в прогресс, однако отстоит довольно далеко от единой философской школы, как мы привыкли её понимать из истории академических дисциплин. Основные представители русского космизма: Николай Фёдоров, Константин Циолковский и Владимир Вернадский не считали себя принадлежащими к общей интеллектуальной традиции, и их концепции мира сильно отличались друг от друга. Термин «русский космизм» как концепция – это идеологический гибрид, соединяющий в себе параллельную науку, оккультизм, идеологию Нью Эйдж и течение новых «богостроителей». Он берёт начало в позднем советском периоде, питая понятие русского самосознания в постсоветской России. Русский космизм является типичным примером «выдуманной традиции» (по определению Эрика Хобсбаума), цель которой поддержать саму эту традицию. mer., 25 déc. 2019 14:38:18 +0100 mer., 09 août 2023 08:20:28 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2070