https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1527 Publications de Auteurs Danièle Beaune-Gray fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1593 Dmitri Kontchalovski (1878-1952), arrivé après la guerre à Paris en 1947, fait partie de la deuxième émigration russe. Il a connu la vie soviétique qui fut d’une grande dureté, car il n’a jamais accepté aucun compromis. Son expérience de la guerre, la révolution, la misère sous les Bolchevik, enfin les camps de DP en Allemagne ont infléchi sa vision du monde. Occidentaliste au départ et partisan d’un État de droit et des valeurs démocratiques, la guerre lui enseigne les valeurs patriotiques et lui montre l’impéritie d’un Gouvernement provisoire dirigé par des universitaires et des politiciens sans envergure, ses anciens amis. L’issue de la Seconde Guerre mondiale et l’indifférence des Alliés aux souffrances des peuples lui font espérer un internationalisme à venir qui permettrait aux deux nations malades de l’Europe, l’Allemagne et la Russie, de trouver un nouveau sens à une vie de solidarité entre les nations. Dmitri Kontchalovski (1878-1952) arrived in Paris in 1947 as a refugee of the second wave of Russian emigration. He lived in Russia under the Bolsheviks and suffered the fate of those who refused any sort of compromise. As he experienced war, revolution, great poverty under the Bolsheviks, and the DP camps after the war, his philosophy of life underwent great changes. Westerner at first and partisan of a state of law and democratic values, the war taught him patriotism and showed him the incompetence of a Provisional Government directed by University people and politicians without intelligence, his former friends. The outcome of Second World War and the indifference of the Allies towards the suffering of the people made him hope for the coming of an internationalism which would allow the two sick nations of Europe, Germany and Russia, to find a new sense to a life of solidarity among nations. Дмитрий Кончаловский (1878-1952), эмигрировавший в Париж после войны в 1947 году, является представителем второй волны эмиграции. Его предыдущее советское существование было нелегким, так как он никогда не допускал компромиссов. Война, революция, нищета при большевиках, а также пребывание в лагерях для перемещённых лиц в Германии, во многом повлияли на его мировоззрение. Убежденный западник и сторонник законного государства, после Первой Мировой Войны он становится патриотом и обнаруживает некомпетентность Временного Правительства, состоявшего из бездарных политиков и академиков, его бывших друзей. Исход Второй Мировой Войны и безразличие союзников к страданиям людей заставили его надеяться, что грядущий интернационализм позволит двум больным европейским нациям, Германии и России, воскресить дружбу и солидарность между народами..Trad. en russe : Irina Kantarbaeva-Bill mar., 02 avril 2019 10:11:51 +0200 mar., 04 juil. 2023 10:06:35 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1593 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1526 Après la guerre civile (1946-1949) nombre de Grecs communistes durent émigrer en Ouzbékistan. Leurs enfants, de retour en Grèce après le départ des Colonels, forment aujourd’hui une communauté russophone non négligeable et cultivent le souvenir de la Russie soviétique où ils passèrent leur enfance et leur jeunesse. Leurs liens se maintiennent grâce à de nombreuses associations, en particulier à Athènes et à Salonique, et une presse hebdomadaire qui ne compte pas moins de huit titres qui paraissent régulièrement. Ces publications diffusent une image positive de la Russie actuelle où à côté de l’amitié entre les peuples le nationalisme russe tient toute sa place. Condamnant certes l’idéologie bolchevique, ces périodiques vouent aux gémonies le libéralisme en proposant une idéologie proche de celle de I. A. Iline et I. L. Solonevitch. L’analyse de l’évolution de cette image est l’objet de notre article. As a consequence of their defeat in the Civil War (1947-1949) 100,000 Greek communists were forced to flee their native country and take up residence in the Soviet Union. Today they form a strong Russian speaking community in Greece, united by a common experience and certain nostalgia for Soviet life. These ties are maintained through numerous cultural and social associations, especially in Athens and Salonika, as well as by a number of periodical publications. Through their press, they convey a positive image of Russia today, relying on international friendship and Russian nationalism. While these publications tend to dismiss communist ideology, they reject at the same time all kinds of liberalism, promoting an ideology inspired by the writing of I.A. Il’in and I.L. Solonevitch. My article focuses on this emerging image of Russia as it is exemplified in the contemporary Greek press published in Russian. После гражданской войны 1946-1949 годов многие греческие коммунисты эмигрировали в Узбекистан, нo их дети смогли вернуться в Грецию, освобождëнную от режима полковников : сейчас они составляют часть русскоязычной общины и хранят память об СССР, где прошли их детство и юность. Многочисленные ассоциации существующие в Афинах и в Салониках, а также еженедельная пресса насчитывающая не менее восьми наименований, способствуют поддержанию связей среди русскоговорящих греков. Эти издания распространяют позитивный образ современной России, но также выражают идеи русского национализма. Мы анализируем этот образ и видим в нëм выражение идеологии, напоминащей построения И. А. Ильина и И. Л. Солоневича. mar., 26 mars 2019 12:32:42 +0100 jeu., 29 juin 2023 09:23:02 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1526 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1348 K. N. Leontiev (1831-1891) naquit dans une famille aristocratique et connut dès l’enfance les traditions orthodoxes. Cependant à l’âge de 30 ans, il fit l’expérience d’une conversion dramatique alors que consul en Orient il était gravement malade et fut guéri miraculeusement. Il devint dès lors un croyant orthodoxe fervent et séjourna dans de nombreux monastères avant de devenir moine à la fin de sa vie. Adepte d’une stricte orthodoxie byzantine il ne fit aucune concession à l’humeur libérale du temps et critiqua le « christianisme rose » de Tolstoï et Dostoïevski ainsi que les réformes libérales d’Alexandre II qui adultéraient le monarchisme russe d’inspiration orthodoxe. Leontiev n’en était pas moins tolérant à l’égard du Catholicisme et des idées de Vladimir Soloviev et admettait même la possibilité d’une église œcuménique sous l’égide de Rome, à condition que l’autorité de l’Église orientale en fût respectée. Leontiev admirait également l’ordre social et politique imposé par la foi musulmane et son respect des autres religions. Aussi était-il opposé à une intervention russe ou occidentale dans les pays slaves sous le joug musulman car cela signifierait un affaiblissement de la religion et un renforcement des idées libérales et athées dans les pays concernés. K. N. Leontiev (1831-1991) was born in a traditional aristocratic family that observed the rituals of the Orthodox Church in a rather perfunctory manner. However he experienced a dramatic conversion at the age of 30, when he was deadly sick in a remote town of the middle-east where he worked as a Russian Consul. As a result, he became a fervent Orthodox believer and visited a number of well-known monasteries before becoming a monk at the very end of his life. His Orthodoxy was close to the Byzantine tradition and did not indulge in the liberal tendencies of the time. So Leontiev strongly criticised the humanistic trends of Tolstoy’s and Dostoïevsky’s novels as well as the reforms of Alexander II that diluted the good monarchical order inspired by true Orthodoxy. Nevertheless, Leontiev was very tolerant and even sympathised up to a certain point with Catholicism and the ideas of Vladimir Soloviev. He was in favour of an oecumenical church which could preach the gospel more efficiently, on condition that the authority of the Orthodox church would not be denied. Leontiev admired the social order that the Muslim faith provided and its respect of other confessions. So he was not in favor of a Russian or international intervention in the Slavic countries dominated by Muslim rule as this would mean a weakening of religion and a strengthening of liberal and atheistic ideas in the population concerned. К.Н. Леонтьев (1831-1891) родился в аристократической семье и с детства воспитывался в православных традициях. Однако в возрасте тридцати лет он переживает полное драматизма глубокое принятие православия после чудесного исцеления от тяжёлой болезни, происшедшего во время его пребывания на Востоке в качестве консула. С этого времени он становится ревностным приверженцем православия и, побывав во многих монастырях, в конце жизни уходит в монахи. Будучи сторонником строгого византийского православия, он ни в чём не уступил духу времени и критиковал «розовое христианство» Толстого и Достоевского, а также либеральные реформы Александра Второго, которые, по его мнению, изменяли русскому монархизму, вдохновляемому православием. По отношению к католицизму и идеям Владимира Соловьёва, он не проявлял непреклонности и даже допускал возможность создания экуменической церкви под управлением Рима при условии, что будет уважаться власть Восточно-христианской Церкви. Наряду с этим Леонтьева восхищал социально-политический порядок, установленный мусульманской религией, и её уважительное отношение к другим религиям. Он был к тому же против русского и западного вмешательства в славянских странах, находящихся под мусульманским игом, так как это привело бы к ослаблению религии и усилению либеральных и атеистических идей в этих странахTrad. Olga Cadars mar., 29 janv. 2019 15:43:53 +0100 jeu., 08 juin 2023 08:46:07 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1348