https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1380 Publications de Auteurs Florence Corrado-Kazanski fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5056 Cette étude interroge l’actualisation de la figure de sainte Thérèse de Lisieux dans différents contextes de catastrophes historiques de la première moitié du xxe siècle (Première Guerre mondiale, Révolution bolchevique, Terreur franquiste), en proposant de faire dialoguer les voix de Georges Bernanos dans Les Grands Cimetières sous la lune, et de Zinaïda Hippius dans un article de presse et des poèmes mystiques, tout en faisant référence à la Voix du soin en contexte traumatique de Françoise Davoine, qui convoque des savoirs disciplinaires variés : sociologie, littérature, psychanalyse. Il s’agit en particulier de souligner l’actualité missionnaire et prophétique de sainte Thérèse, tout en posant la question de l’efficacité esthétique, spirituelle, voire thérapeutique, de l’esprit d’enfance et de son langage. This study seeks to question how the figure of Saint Thérèse of Lisieux has been renewed in the context of various historical disasters which occurred during the first half of the 20th century (World War I, Bolshevik Revolution, the Terror under Franco), by bringing into dialogue the voice of Georges Bernanos in his book The Great Cemeteries Under the Moon and that of Zinaïda Hippius in a press article and mystical poems. Light is shed on the subject by Françoise Davoine’s book Voice of Care in a Traumatic Context, which draws on knowledge from different disciplines: sociology, literature, psychoanalysis. We seek to highlight the missionary and prophetic relevance of Saint Thérèse while asking the question of the aesthetic, spiritual, even therapeutic effectiveness of the spirit of childhood and its language. Статья посвящена образу святой Терезы из Лизье в разных контекстах исторической катастрофы начала хх века (Первая мировая война, большевистская революция, франкистский террор). В ней переплетаются голоса из эссе Жоржа Бернаноса «Большие кладбища под луной» и Зинаиды Гиппиус из одной газетной статьи и нескольких мистических стихотворений, также как и современный голос психоаналитика Франсуазы Давуан из книги «Голос заботы в травматическом контексте». Анализируется актуальность миссионерства и пророчества святой Терезы и ставится вопрос об эстетическом, духовном и терапевтическом воздействии «духовного детства», который она проповедует. sam., 31 mai 2025 11:16:17 +0200 mer., 30 sept. 2026 10:40:25 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/5056 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3890 Si la modernité poétique du début du XXe siècle peut se définir avant tout comme une crise de la représentation, le postmodernisme prolonge cette déconstruction du rapport qu’entretient l’art à la réalité. Le mouvement autotélique de la parole poétique, qui défait la représentation, est en même temps un redéploiement qui subvertit l’ordre du monde que la langue institue, et qui ouvre un nouveau lieu de rencontre avec autrui. C’est ce que l’article cherche à montrer à partir de la lecture du recueil Nudelman (2014) de la poétesse polonaise Justyna Bargielska. While the poetic modernity of the early XXth century can be defined above all as a crisis of representation, postmodernism extends the deconstruction of the relation between art and reality. The autotelic movement of the poetic word, which undoes representation, is at the same time a redeployment which subverts the order of the world instituted by language and opens a new place of meeting with others. This is what the article seeks to show from a reading of Justyna Bargielska’s collection Nudelman (2014). Jeśli modernizm w poezji początku XX wieku można definiować przede wszystkim jako kryzys reprezentacji, to postmodernizm rozszerzył jeszcze tę dekonstrukcję relacji między sztuką a rzeczywistością. Autoteliczny ruch słowa poetyckiego, który cofa reprezentację, stanowi jednocześnie przesunięcie, obalające porządek świata ustanowiony przez język i otwierające nowe miejsce spotkania z innymi. Takie wnioski badawcze płyną z lektury zbioru wierszy Nudelman (2014) autorstwa Justyny Bargielskiej. jeu., 13 juil. 2023 15:47:55 +0200 ven., 20 sept. 2024 12:52:23 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3890 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3402 L’article propose une lecture de la figure de sainte Thérèse de Lisieux telle qu’elle apparaît dans l’essai de Dmitri Mérejkovski et dans la poésie de Zinaïda Guippius. Si l’essai La Petite Thérèse de Mérejkovski constitue une méditation sur la sainteté, et une interprétation de sa vie comme un signe de l’avènement du règne de l’Esprit, dans la poésie de Zinaïda Guippius, la petite Thérèse apparaît à la fois comme la figure de l’Éternel Féminin, l’interlocutrice privilégiée du poète, mais aussi l’incarnation de la simplicité à laquelle elle aspire, une simplicité à la fois esthétique et éthique. This paper analyses the image of Saint Therese of Lisieux in Merezhkovsky’s essay and in the poems of Zinaida Gippius. Merezhkovsky’s essay Little Therese is a meditation on holiness and an interpretation of the life of Saint Therese as a sign of the advent of the Kingdom of the Spirit, whereas in the poems of Zinaida Gippius, Therese is either an image of the Eternal Feminine, or the poet’s privileged interlocutor, or the symbol of the aesthetic and ethical simplicity that Gippius strived for. Внося ясность в историю распространения и рецепции В статье анализируется образ святой Терезы Лизьеской, вырисовывающийся в стихах Зинаиды Гиппиус и в эссе Дмитрия Мережковского «Маленькая Тереза». Текст Мережковского – это размышление о святости, истолкование жизни маленькой Терезы как знаменования пришествия Царства Духа. В поэзии Зинаиды Гиппиус маленькая Тереза является то образом Вечно женственного, то любимой собеседницей поэта, то воплощением той поэтической и этической простоты, к которой стремилась Гиппиус. lun., 05 sept. 2022 16:31:51 +0200 ven., 01 sept. 2023 11:08:34 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/3402 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2772 Le thème de la lumière occupe une place centrale dans la culture russe du début du XXe siècle : il réunit les préoccupations des théologiens, des philosophes, des poètes, des peintres, comme des hommes de sciences. Mais la lumière n’est pas seulement l’objet de recherches intellectuelles ou artistiques ; elle en est surtout le principe et la visée. Nous étudierons tout d’abord la lumière comme principe philosophique, la purification de la pensée par la lumière du Verbe, à partir de l’essai d’Evguéni Troubetskoï « Svet Favorskij i preobraženie uma » [La lumière thaborique et la transfiguration de l’esprit]. Puis nous verrons l’intime connexion de la lumière et de l’énonciation poétique, à partir d’exemples tirés de l’œuvre de Vladislav Khodassévitch, suggérant que la lumière peut être vue comme un principe poétique, au sens fort de principe de création. Enfin nous tâcherons de montrer que la lumière est aussi nécessairement un principe éthique. L’effort intellectuel, et poétique en particulier, a pour horizon ultime de témoigner de la lumière : telle est sans doute la justification de toute réflexion sur la sophianité du monde. The theme of light occupies a central place in the Russian culture of the early twentieth century: it takes into account the concerns of theologians, philosophers, poets, painters and men of science. But light is not only the object of intellectual or artistic research; it is above all the principle and the aim. First of all we shall study light as a philosophical principle, from the beginning of Yevgeny Trubeckoy's essay “Svet Favorskij i preobraženie uma” [Thaboric light and transfiguration of the mind]. Then we shall examine the intimate connection between the light and the poetic word, from the examples in Vladislav Khodasevych’s works suggesting that light can be considered as a poetic principle, understood as principle of creation. Finally we shall show that light is also an ethical principle. The ultimate goal of intellectual or poetic search is to be a testimony of the light. This is undoubtedly a justification of all reflections on the sophianity of the world. Тема света занимает центральное место в русской культуре серебряного века. Она объединяет как теологов, философов, поэтов, так и ученых. Свет является не только объектом интеллектуальных или художественных поисков, но и основным принципом, отправной точкой и целью таких поисков. Задача данной статьи – представить понятие света как принцип философской и поэтической мысли на основе творчества Евгения Трубецкого и Владислава Ходасевича. Мы постараемся выявить, что для этих авторов понятие света также носит этический характер. Умственное, в частности поэтическое, усилие стремится cвидетельствовать о свете. Таково, без сомнений, оправдание любого размышления о софийности мира. lun., 16 nov. 2020 22:36:25 +0100 ven., 11 août 2023 09:07:42 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2772 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2201 L’article propose une étude du statut de la langue et de la poésie telle qu’elle apparaît dans les Essais en vers et en prose de Batiouchkov, tout en l’insérant dans une réflexion plus large sur le devenir de la poésie lyrique russe. C’est notamment l’évocation de la langue italienne du Tasse ou de Pétrarque, qui permet à Batiouchkov d’élaborer une définition de la langue poétique russe, à la fois classique et sensuelle. L’analyse du court poème « Éveil » permet de voir comment le poète met en œuvre cette langue du cœur nouvelle, qui embrasse les temps et les cultures. This paper presents an analysis of the conception of language and poetry in the Essays in poetry and in prose of Batyushkov, in the context of the history of Russian lyric poetry. Batyushkov refers to Italian poetic language of Torquato Tasso or Petrarca to propose a new definition of Russian poetic language, between classicism and sensuality. The paper concludes with an analysis of the poem “Awakening” in order to demonstrate how the poet implements this language of the heart, which embraces times and cultures. В статье предлагается анализ концепции языка и поэзии в «Опытах в стихах и прозе» К. Батюшкова, встроенный в более широкий контекст развития русской лирической поэзии Опираясь на отсылки к итальянскому языку в поэзии Тассо и Петрарки, К. Батюшков разрабатывает определение русского поэтического языка, на стыке между классицизмом и чувственностью. На основе анализа короткого стихотворения «Пробуждение» рассматривается, каким образом поэт созидает этот новый язык сердца, охватывающий разные времена и культуры. dim., 04 oct. 2020 21:18:45 +0200 sam., 12 août 2023 08:28:09 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2201 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1421 Le rapprochement d’Aleksej Losev et de Hans Urs von Balthasar permet d’envisager en même temps la pensée théologique orientale et occidentale, et de percevoir les différences et les points de rencontre entre les deux traditions et les deux modes de pensée. Les deux auteurs ont eu une démarche d’« autobiographie intellectuelle » : Iz besed i vospominanija d’Alekseï Losev publié en 1988, et Petit guide de lecture pour mes livres de Balthasar, écrit en 1955. Nous posons la question du genre de ces deux textes, en étudiant le pacte autobiographique qui unit l’auteur à son lecteur, puis nous abordons la question de la dialectique entre fragment et totalité, centrale pour le genre autobiographique. Nous évoquons enfin l’anti-subjectivisme qui unit ces deux auteurs, signe d’une pensée de la vie de l’homme en Dieu. The comparison between Aleksey Losev and Hans Urs von Balthasar aims to regard the oriental and occidental theological thought in order to underlight the differences and similarities between these two traditions. Both authors wrote an “intellectual autobiography”: Losev’s Iz besed I vospominanija, published in 1988 and Balthasar’s Kleiner Lageplan zu meinen Büchern, wroten in 1955. We analyse the autobiographical pact, which links the author and the reader, then we question the dialectic between the fragment and the totality, which is central for autobiography. Finally we evoke anti-subjectivism, which caracterises Losev’s and Balthasar’s autobiography, and which signs a thought of men’s life into God. Алексей Лосев и Ганс Урс фон Бальтазар оба писали автобиографические тексты, касающиеся не личной жизни, но жизнь своих идей («Из бесед и воспоминаний» Лосева, «Маленький путеводитель по моим книгам» Бальтазара). В начале доклада ставится вопрос о жанре этих текстов, для чего анализируется особый контракт, связывающий автора с его читателем, затем изучается центральная для автобиографии проблема − диалектика соотношения между фрагментом и целостностью текста. На основе произведённого анализа формы, далее обсуждается проблема анти-субъективизма, который объединяет двух мыслителей. Хотя анти-субъективизм звучит как парадокс в контексте автобиографии, он на самом деле указывает на то, что авторы имеют в виду жизнь человека по отношению к Богу. mar., 26 févr. 2019 14:01:13 +0100 ven., 09 juin 2023 10:15:28 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1421 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1379 La pensée de Humboldt sur la langue, réinterprétée par les philosophes et poètes russes de l’Âge d’argent, constitue l’une des matrices conceptuelles à partir desquelles se forment différentes représentations originales de la langue poétique, qui sont au cœur du débat poétique de l’avant-garde russe. Nous nous proposons ainsi de parcourir les analyses linguistiques et philosophiques que font Humboldt, puis Potebnia et Florenski de l’antinomie de la langue (la langue comme ergon et energeia), ainsi que de l’opposition entre prose et poésie, avant de voir les réappropriations poétiques de ces concepts par les symbolistes et les futuristes. Ce panorama cherche à mettre en évidence un des modes de pensée particulièrement fécond dans le domaine des sciences humaines : il ne s’agit pas seulement de l’enracinement d’une notion étrangère dans un autre environnement conceptuel, mais bien d’une nouvelle interprétation d’un modèle étranger, qui lui donne une nouvelle impulsion intellectuelle. Humboldt’s thought on language, reinterpreted by Russian philosophers and poets of the Silver Age, is a conceptual matrix which form different representations of the poetic language, which are central to the debate of the Russian avant-garde. In this article we browse the linguistic and philosophical analysis that make Humboldt, and then Potebnja and Florenskij of the antinomy of language (language as ergon and energeia), and the opposition between prose and poetry, before seeing the poetic reappropriations of these concepts by the symbolists and futurists (V. Ivanov, Belyj, Xlebnikov). Идеи Гумбольдта о языке, переосмысленные русскими философами и поэтами Серебряного века, сотавляют концептуальную основу, на которой сформировались различные своеобразные представления о поэтическом языке, находившиеся в центре поэтических дискуссий русского авангарда. В данной статье предлагается обзор лингвистического и философского анализа, сделанного Гумбольдтом, а за ним Потебней и Флоренским об антиномии языка (язык как эргон и энергея), а также о противопоставлении прозы и поэзии до рассмотрения новых поэтических заимствований этих понятий символистами и футуристами. Этот подход имеет целью показать один из наиболее плодотворных методов мышления в области гуманитарных наук : речь идёт не только об укоренении иностранного понятия в иной концептуальной среде, но и о новой интерпретации иностранной модели, дающей новый интеллектуальный импульс. Traduction en russe : Olga Cadars mar., 29 janv. 2019 17:13:32 +0100 dim., 11 févr. 2024 12:20:07 +0100 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1379