https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1074 Publications de Auteurs Nadejda Chtchetkina-Rocher fr 0 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2667 Nous assignons un triple objectif au présent essai. Il s’agira dans un premier temps (le moment de la description musicologique) d’analyser le mécanisme de l’orientalisme heuristique (en tant qu’il s’oppose à l’orientalisme décoratif) observable dans la musique russe de la fin du XIXe et du début du XXe siècle, en focalisant nos regards sur les expérimentations d’Igor Stravinski. Nous chercherons ensuite à comparer les stratégies orientalistes de différents musiciens européens, soulignant tout particulièrement les effets de « clins d’œil » qui renforcent la dimension intertextuelle de leurs entreprises. Nous utiliserons enfin l’exemple du langage musical pour poser une question plus théorique : est-il possible (et sous quelles conditions) à un code culturel de sortir de lui-même et d’appréhender l’altérité ? The present article has three aims. The first one, which is purely musicological, is to analyze the mechanism of creative, or heuristic, orientalism (as opposed to decorative orientalism) in the Russian music of the end of the 19th century and beginning of the 20th century, focusing our attention on Stravinsky’s experimentations. Our second objective is to compare the orientalist strategies of different European musicians and to underline the intertextual dimension of their language. The third and last aim of our essay is more theoretical and can be expressed in the form of a simple question: is it possible (and on what conditions) for a “cultural code” to go beyond its own limits and open itself to Otherness? Cначала мы попытаемся определить различия между декоративным и эвристическим музыкальным ориентализмом в творчестве русских композиторов конца 19 - начала 20вв., оставляя особое место музыкальному ориентализму Игоря Стравинского; затем мы остановимся на феномене эстетических “намëков” как одного из способов выражения “коллегиальной” интертекстуальности у некоторых европейских композиторов; и, наконец, на примере использования определенного культурного кода (музыкального языка), мы попытаемся ответить на более теоретический вопрос: возможна ли (и при каких условиях) его системная трансформация в поисках сближения с инаковостью. lun., 16 nov. 2020 21:37:02 +0100 ven., 11 août 2023 08:45:14 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/2667 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1434 Les représentations du Japon élaborées dans la Russie pré-moderne, avant l’établissement des échanges diplomatiques et commerciaux, présentent trois caractéristiques : 1. elles apparaissent plus tardivement que les images de la Perse, de l'Inde ou de la Chine ; 2. jusqu’au milieu du XVIIIe siècle, elles restent dépendantes des cosmographies occidentales, qu'elles se contentent de recycler ; 3. la fin du XVIIIe siècle laisse apparaître un divorce entre des connaissances plus précises sur l'archipel nippon et l'invention d'une nouvelle mythologie enrichie par l'imaginaire mystique et utopisant des « Fuyants ». Après avoir décrit les cosmographies russes qui transmettent la première image du Japon, nous présentons le manuscrit de Topozerski dit Putešestvennik qui décrit le chemin menant au paradis des « Eaux Blanches » (pays d’Opon), et nous nous interrogeons sur les oublis dont témoigne cette vision résolument médiévale. The representations of Japan elaborated in pre-modern Russia, before the opening of direct diplomatic and commercial relations between the two countries, betray three characteristics: 1. for obvious historical reasons, they appear later than the images of Persia, India and China; 2. until the middle of the 18th century, they consist of patchworks whose material is largely borrowed from older western cosmographies; 3. Toward the end of the 18th century, a huge gap appears between a current of «objective» description of Japanese culture and a new brand of mystic and utopist mythology which associates Japan with the legendary Belovod'e. After a general overview of the different cosmographies, we focus our attention on the Topozerskij manuscript (Putešestvennik) of which we offer a translation and a commentary. Русское представление о Японии в эпоху пред-модерна (до установления дипломатических и торговых связей между странами) характеризуются следующими тремя чертами: 1. Оно возникает намного позднее, чем представления о Персии, Индии или Китае; 2. До середины в XVIII века оно полностью подчинено логике ассимиляции западных космографий; 3. А к концу XVIII века - отражает полное несоответствие между накопленными точными знаниями об архипелаге и новой мифологией, обогащенной утопизирующей имажинарностью бегунов. Представив небольшой обзор русских космографий, содержащих первые сведения о Японии, мы остановим наше внимание на средневековой рукописи топозерского “Путешественника”, описывающего легендарный путь в Японское Беловодье. mar., 26 févr. 2019 15:40:11 +0100 ven., 09 juin 2023 10:34:35 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1434 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1360 Fondée à Moscou en 1993 par Artur Medvedev, la revue Volšebnaja Gora est caractéristique de la mouvance que Mark J. Sedgwick appelle « le traditionalisme tempéré ». Mysticisme oriental et occidental, soufisme, ésotérisme, théologie orthodoxe, symbologie, sont les thèmes de prédilection des gros volumes (500 à 600 pages) de la série, qui sont publiés à un rythme moyen d’un volume par an. Founded in 1993 by Artur Medvedev, a RGGU graduate in History, during the political havoc of the immediate post-sovietic period, the journal Volšebnaja Gora had originally a “culturological” agenda, but rapidly evolved to acquire its present profile which can be qualified as mildly traditionalist. Sufism, Western and Eastern Mysticisms, Esoterism, Orthodox theology, Symbolism are the favorite focus of the thick 500/600 pages black volumes of this collection, which owe their specific tone to the collaboration of enlightened essayists as well as professional researchers looking for a less formal tribune than the academic journals. So far, fifteen volumes have been published, at an average rhythm of one volume a year. The Volšebnaja Gora journal has a “sister” publication program which, under the same name, offers monographs dedicated to Russian philosophy (Vancugov), to Alchemy (Gleb Butuzov), or sometimes translations of famous western orientalists (Henry Corbin). Основанный в 1993-ем году в Москве Артуром Медведевым журнал «Волшебная гора» характерен для движений, которые Марк Седгвик называет «умеренным традиционализмом». Западный и восточный мистицизм, суфизм, эзотеризм, православное богословие, символика являются основными темами толстых номеров - от 500 до 600 страниц – этой серии, выходящей в среднем один раз в год.Trad. : Olga Cadars mar., 29 janv. 2019 15:51:34 +0100 jeu., 08 juin 2023 09:38:44 +0200 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1360 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1073 Indisponible mer., 16 janv. 2019 12:09:10 +0100 mar., 12 nov. 2019 15:38:27 +0100 https://interfas.univ-tlse2.fr/slavicaoccitania/1073